Осторожно высунув голову, Влад увидел, что лучник, прижимаясь к скале, медленно движется по узкому карнизу. Все, как предполагалось, — пытается найти позицию, откуда сможет доставать дальнюю часть грота. А сверху второго на веревке опускают. Если так и дальше пойдет, массированный обстрел гарантирован.
Прицелился, плавно потянул за спусковой крючок. Отдача отозвалась в ранах вспышкой боли, но это не помешало заметить, как тяжелая пуля выбила облачко пыли возле левого плеча стрелка. Остановившись, тот развернулся, уставился на Влада. Небось зубами скрежещет от бессилия — карниз очень узкий, нечего и думать развернуться на нем и потом натянуть лук в полную силу.
Второй выстрел — на этот раз слишком низко взял и правее. Зато теперь понятно, куда именно надо целиться.
Третий выстрел, и на этот раз удачно — из правого бедра противника вырвало кровавые брызги, нога подломилась, лучник с тоскливым криком полетел вниз с тридцатиметровой высоты. Второй тем временем достиг площадки, с которой можно отвечать стрелами, и торопливо отвязывал мешающую веревку. Этого Влад достал первым же выстрелом — наконец-то хоть немного повезло. Не понял, куда попал, но завалил наглухо — тот рухнул на спину, пару раз дернул ногами и затих.
Не такое уже плохое ружье — на четыре выстрела два попадания.
— Лиль, как там Давид?
— Дышит тяжело. Кровь не просачивается.
— Сними решетки и оттаскивай его подальше от входа. Эти ребята больно прыткие, могут еще что-нибудь придумать. Меня, вон, ухитрились достать даже здесь.
— Ты поосторожнее, пожалуйста. Что нам делать теперь? Может, я проверю пещеру? Вдруг тот ход к другому выходу выведет?
— Нет, ты сиди с Давидом. Без хороших факелов там ничего не увидишь. Да и если вдруг найдем выход, луддиты легко за нами проследят, а с нашим раненым мы далеко уйти не успеем. На открытом месте против такой толпы шансов нет — затопчут нас. И вообще, те решетки попробуй переставить дальше. Если и правда есть другой выход, они могут по нему ударить нам в спину.
— Хорошо, сейчас попробую.
Зарядив ружье патронами с картечью, Влад осторожно подобрался к краю площадки, взглянул вниз. Успел разглядеть четверку лучников, проворно натягивающих свое оружие, после чего отшатнулся назад. Стрелы просвистели в том месте, где только что была его голова. Затевать дуэль не хотелось — и без того уже три дырки заработал, поэтому просто отполз подальше, сел у стены, держа лестницу на прицеле. И на стену каньона тоже поглядывал.
Ничего не происходило. Хотя нет — топоры начали стучать где-то в районе устья ключа. Что там происходит? Понятно, что деревья рубят, но для чего? Уж точно не на дрова — хотя за время проживания в этих местах количество сушняка по берегу уменьшилось, его оставалось еще прилично. Лагерь обустраивают? Может, и так, но воображение рисовало картины штурмовых лестниц, осадных башен и прочих средств, что сейчас сооружают. А он один, изранен, при резких движениях кружится голова, во рту сухо, будто в пустыне.
— Лиля!
— Что?! — донеслось из глубины пещеры.
— Принеси мне водички.
— Сейчас.
Приняв от нее чашку с ледяной влагой, начал опустошать ее мелкими глотками. Лиля, глядя с испугом, тихо произнесла:
— Ты весь в крови.
— Ага…
— Плохо? Давай перевяжу?
— Не надо. Само затянется. Не первый раз. Поначалу будет трудно, а потом все хорошо. И аппетит проснется зверский. Вот это как раз плохо — запасов мало. Оленина копченая внизу осталась, так и висит.
— Мешок орехов остался, по которому ты руками и ногами колотишь. Они сытные.
— По моим подсчетам, нам надо продержаться дней восемь. Хочешь сказать, что все это время мы будем кедровые семечки лузгать?
— Муки совсем не осталось, крупы тоже. Есть вяленая рыба и немного меда. Свежей не наловить, дичи тоже не будет.
— Оригинальная получится диета, — невесело усмехнулся Влад.
— Ничего. Если всего лишь восемь дней, то потерпим. Как думаешь, Давид придет в себя?
— Рана у него сквозная, много яда в нее вряд ли попало. Не знаю точно, но думаю, раз сразу не умер, то и не умрет. К тому же это, может, и не отрава, а снотворное средство. И на восемь дней особо не рассчитывай — это просто мое предположение.
— Но ведь надо надеяться на что-нибудь…
— Да… ты права.
— Что они делают? Зачем деревья рубят?
— Что делают, не знаю, но знаю, для чего. Придумали против нас пакость новую.
— Что именно?
— Да говорю же — не знаю! Ничего хорошего… наверное. Пистолет далеко не прячь… мало ли.
— Влад, если тебя достанут серьезно, меня никакой пистолет уже не спасет. Ты же понимаешь.
— Лиль, сейчас не то время, когда надо выпячивать свои слабости. В пистолете восемь патронов — это восемь трупов или раненых. В этом мире от него эффективной защиты нет — пробьет кольчугу, не заметив. Так что ты можешь легко вывести из строя несколько сильных противников. У них ведь всего одно направление для атаки, даже у тебя получится его контролировать. Просто стрелять по тем, кто показывается на вершине лестницы. Так что давай без истерик и обмороков — будь готова к тому, что придется убивать.
