— Ну в смысле ударить. Хорошо так ударить — топором и этим. — Влад показал трофейную железную палицу. — Ты если с порога выстрелишь и не промахнешься, то трех сразу уложим, а с последним легко справимся вместе. Лишь бы в задних комнатах никого не оказалось.
— Ну так что? Вышибаем двери?
— Сперва тихо постараемся подняться. Лишь бы крыльцо не заскрипело.
Доски и впрямь слегка поскрипывали под весом злоумышленников, но Влад надеялся, что за шумом допроса это не расслышат. К тому же успел убедиться, что звукоизоляция здесь приличная — даже прижимая ухо к стеклам, не мог разобрать слова, только невнятное бормотание.
Болтун, приникнув к двери, вытащил короткий тонкий нож, провел в щели, отрицательно покачал головой.
— Похоже, они не закрылись, — пояснил его действия Диадох.
— Почему?
— Откуда мне знать? Наверное, не боятся ничего. Да и чего им здесь бояться? Это ведь не граница. Попробуй на такого косо посмотри, не то что тронь.
— Двое исчезли. Разве не повод опасаться?
— Про это, может, пока не проведали. Их, наверное, не хватились еще.
— А дисциплина у них хромает… Ладно, ребята, мы не болтать сюда пришли. Я влетаю первым, ты, Болтун, за мной. Лупишь крайнего справа, а я левого. Ты, Диадох, стрельни в тех, которые дальше всех сидят. Сам выберешь, в какого лучше. Готовы? Тогда поехали!
Бить в дверь Влад не стал — просто толкнул плечом с ходу, начиная наращивать скорость. По глазам даже не резануло — слишком слабый свет давала масляная лампа, а вот братья-луддиты, повернув головы на шум, дружно заморгали. Наверное, нервная реакция. Палица была примитивной — просто дубина из чистого железа длиной сантиметров восемьдесят, чуть расширяющаяся к концу, с пустотелой рукоятью. Эдакая бейсбольная бита, только потяжелее гораздо. Даже Владу пришлось двумя руками делать замах — боялся выронить после удара.
Стукнул хорошо — с горизонтального замаха, прямо в нос уже начавшему подниматься инквизитору. Тот улетел назад, будто мячик для тенниса, без звука, если не считать деревянного грохота завалившегося стула. С другой стороны стола хрястнул топор, и тоже удачно — на щеку Влада брызнуло теплым и противным. Ни малейшего омерзения не почувствовал — нервы скоро стальными станут при такой жизни.
К чести луддитов, ни один не застыл столбом — все четверо после резкого раскрытия дверей попытались вскочить. Двоих сразу будто ветром сдуло, третьему в грудь вонзилась стрела. На этот раз наконечник был боевой — трехгранный. Тот самый — от запов. Влад их сделал несколько штук на берегу, а заменить ими охотничьи срезни дело нескольких минут. С такого расстояния кольчуга не спасла — раненый спиной вперед дошагал до задней стены, сполз по ней, пытаясь ладонями остановить просачивающуюся кровь.
Последний отступил было к нему, выхватывая короткий меч, но, поняв, что там его легко достанет лучник, бросился к дальней двери. Возможно, трюк бы и удался, но Давид, до этого сидевший с обалдевшим видом, раскрыв рот в таком изумлении, будто изображал из себя гостеприимно распахнутый скворечник, вдруг подобрал челюсть и бросился под ноги луддиту. Тот, не успев среагировать, споткнулся основательно и шумно растянулся на полу. Догнавший его Болтун резко втянул воздух, занеся топор, и с шумным выдохом опустил его с дурной силой, способной расколоть на дрова смолистую сучковатую чурку.
Хлопнул лук, обернувшись, Влад увидел, что раненый застыл со второй стрелой в глазнице. Неопасный уже был, но все верно — никто не сможет рассказать о случившемся.
— Давид! Тут еще есть кто-нибудь?!
— Вроде нет, но были. Ушли куда-то.
— А наши?
— Все здесь, там, за дверью. Помогите освободиться.
Руки его оказались не связанными, а закованными в легкие кандалы. Но по указаниям Давида нашли инструменты, сняли с него железо. Освободили женскую часть команды, их тоже пришлось расковывать. Само собой, Влад прихватил ружье, а потом настала очередь других конфискованных предметов — их держали в ящике возле стола. Очень может быть, что в доме есть масса других, не менее полезных вещей, но все понимали — время работает не в их пользу. Шум могли услышать, или сюда идут остальные луддиты, да еще и со стражниками вместе. Хотя много ли может оставаться церковников? Было семеро, из них шестеро уже на том свете. Один Либерий где-то шляется. Но мало ли — вдруг к ним подмога прибыла, к тому же информация, добытая Диадохом, не внушала доверия.
Сейчас удалось победить, не заплатив собственной кровью, но в следующий раз могут появиться раненые, и как тогда уходить? Достаточно одной Лены. Та хоть и поднялась на ноги, передвигала ими еле-еле, да и выглядела, будто персонаж фильма о занимательных и кровавых приключениях восставших мертвецов.
Пора сваливать из этого гостеприимного городка.
