Но ничего не происходило, лес молчал, а грот был все так же далеко. Мысли были словно в тумане.
Бард ощупал себя руками, проверил карманы плаща, нащупал пояс…. Пояс, что он носил поверх сорочки! Трясущимися пальцами Бард стянул его с себя и, обвив вокруг футляра, завязал. Теперь туника свободно свисала с его уставших плеч. Бард ненавидел выглядеть неопрятно.
Он медленно встал и привычным, но очень медленным движением, закинул футляр за плечо. Теперь они снова были вместе – лютня и сумка.
Бард удовлетворенно кивнул.
Он поднял взор, надеясь оценить дистанцию, отделявшую его от грота, но вместо грота увидел Ханси.
Из плеча Ханси торчал нож. Его нож.
Бард отвернулся – при виде крови его мутило.
Он был готов ждать. Пусть наемник уйдет. Пусть отставит его. Ему нужно было попасть в грот – он ведь знал, что Анна ждала его там.
Внезапно, Ханси молвил:
– Дьявол живет на севере.
– Прости? – не понял Бард. Он вынужден был поднять глаза.
– Ты хочешь знать, где? – наемник не смотрел на него. Он глядел в пустоту. – О, неподалеку отсюда! Я могу тебе показать.
– Ханси, – осторожно начал Бард.
– На севере есть непроходимые топи, – невозмутимо продолжал тот. Его взгляд был обращен в никуда, губы едва двигались. Голос Ханси звучал неожиданно умиротворенно, и Бард ощутил прилив неясной тревоги.
– Эти болота только кажутся непроходимыми, – спокойно заметил наемник. – На самом деле, в них – только начало. Даже серые боги больше не заглядывают в те края, настолько прочно там обосновался дьявол. То, что ты разглядываешь в свою трубу, все твои карты – все это от него. От дьявола. Там, в окоченевших северных топях, начинается его предел.
– Боже, да что с тобой? – превозмогая свой страх, Бард положил руку ему на здоровое плечо, но Ханси не среагировал.
– Глупцы, – он лишь грустно покачал головой. – Они думали, что сбегают от мира, а сами лишь прыгнули в объятия лжи.
– Тебе нужна помощь, – сказал Бард. – Позволь…
Он осекся. Разве он мог ему чем-то помочь? У него не было с собою ни трав, ни бинтов. Он был бессилен. Мастер Гилфи всегда ругал его за это… За такую преступную непредусмотрительность. А сейчас из-за этого Ханси умрет. Непременно умрет…
– Почему ты ее выбрал? – спросил Ханси.
Небо продолжало ронять пепел, но сейчас вместе с пеплом падал и снег.
Где-то рядом раздавался шепот огня – это пожар с новой силой разгорался вокруг.
Почему он выбрал Анну?
Они не выбирали друг друга. Они просто встретились. Но разве Ханси это поймет?
– Потому что она не ставила меня перед выбором, – спокойно ответил Бард. – Всегда выбирай того, кто не ставит тебя перед выбором.
Ханси молчал. Ханси все так же смотрел в пустоту.
– Она – мой баланс, – шепнул ему Бард.
И тогда Ханси шагнул в сторону, уступая менестрелю дорогу.
– Дьявол живет там, – молвил он, указывая на грот.
Бард сделал глубокий вдох и зашагал дальше.
***
Был вечер. Определенно был вечер. Коридор, казалось, сделался немного уже, и ветки цеплялись Барду за рукава. На деревьях были листья – самые настоящие, влажные и живые. Воздух дышал свежестью засыпавшего леса, а на земле не было ни снега, ни пепла. Так и должно было быть.
А грот, грот понемногу рос в его взоре. Он был все ближе, и Бард чувствовал его с каждым шагом.
Из-за стволов шагнула фигура, толкая впереди себя темноту.
Фигура преградила ему путь.
– Стой, менестрель.
Тиллиан.
– Дальше дороги нет.
Бард терпеливо ждал.
– Ты угнал мою лошадь, менестрель.
И что?
– Лошадь с моей поклажей.
Тиллиан достал из кармана несколько сверкающих круглых предметов и показал их Барду.
– В моей путевой сумке была целая охапка таких дисков. Точные копии того, что я подбросил тебе в футляр.
Как жаль, что у него больше не было оружия. Нужно было выдернуть нож из Ханси…
– Ты, наверное, до сих пор поражаешься тому, что я охочусь за ней один.
«За ней», так он сказал? Ее имя – Анна. Как он смел так пренебрежительно ее называть?
– Я открою тебе тайну, менестрель. Нас мало, очень мало. Все гончие – наперечет. Я не лукавил, когда говорил, что Фавр мне доверяет. Но у него нет выхода, понимаешь?
Барду было все равно.
– Ты привел меня к ней. Он ждет, что я приведу ее обратно. Но я еще не решил, что буду с ней делать. Она слишком опасна там, дома, на Шпиле. Аномалия, паршивая овца, называй ее как хочешь…
Тиллиан толкнул темноту впереди себя, и она упала перед ним на колени.
– Бард…
– Анна!
Родная фигурка… Милая, бедная Анна! Ее было не узнать, она вся превратилась в тень. И только глаза, глаза сверкали ему лазурными огоньками.
– Что ты с ней сделал? – прошептал Бард.
– Ничего! – отрезал Тиллиан. – Она сама виновата во всех своих бедах.
– Я… – начала Анна.
– Аномалия, сингулярность, проклятье, ничтожество, – прошипел Тиллиан. – Ты оскорбляешь нас дома и позоришь нас здесь.
Что-то сверкнуло в его руках.
– Тебе нигде нет места. Нигде.
Бард закричал.
Тиллиан занес клинок.
Мир остановился.
***
– И что, что было потом? – спросила Десс.
За последние несколько минут она словно забыла, как нужно дышать. Деспона жадно ловила каждое слово.
Бард вздохнул.
– То, что я собираюсь сказать, может ранить тебя, – предупредил он ее.
