– Ты узнал много нового, Бард. Повстречай ты меня несколькими днями ранее, эти вопросы звучали бы по-другому.
– Да, – задумался Бард. – Я бы не знал, что такое Шпиль. Я бы попросту попросил вас указать мне дорогу туда, где были изготовлены эти предметы.
– Колода Килит, – сказала наездница, – предназначена для гадания. Это – ненужный хлам. Контрабанда со Шпиля, пронесенная в этот мир для легкой наживы.
Бард разочарованно посмотрел на карты.
– Подзорная труба – опасный и редкий инструмент, – продолжила Прорицательница. – Но воспользоваться ею можно только на Шпиле. У меня есть такая труба, и я смотрю в нее, иногда.
– И что же вы видите? – спросил Бард.
– Я вижу, что Шпиль распадается, – просто сказала она.
Бард вздрогнул.
– Возможно, он простоит еще десять веков. Возможно, разрушится завтра. Они не знают, – наездница грустно улыбнулась. – Гордыня завела их слишком далеко.
– Но что знаете вы? – потребовал Бард.
– Мне нет дела до мелкой возни, – улыбнулась она. – Мне просто интересно за ней наблюдать. Возможно, я так и не захочу дарить им восторг моего вмешательства. Возможно, завтра они мне наскучат. Возможно…
– Вы не такая, – с чувством перебил ее Бард. Отчего-то он был в этом уверен.
– Возможно, – не стала спорить она.
– Вы поможете мне спасти Деспону и Анну? – попросил он.
– Ты преувеличиваешь мое могущество, – она покачала головой. – Я лишь ведаю, но не делаю. Созерцаю, но не творю.
– Тогда подскажите, что могу сделать я! – взмолился он. – Подскажите рецепт, натолкните на мысль!
– Ты? – она прищурилась. – Ты хочешь рецепт? Что же… Ты – ты можешь подарить им тепло. Столько, сколько его у тебя есть.
– Но как? – вскричал Бард, обнимая бездыханную тень. – Я совершенно, абсолютно бессилен. Что вы имеете в виду? Прошу вас, не говорите загадками!
Пророчица посмотрела на небо.
– Иногда, – мечтательно протянула она, – когда я гляжу в свой телескоп, я вижу одинокую девушку. Девушку, которая умеет становиться тенью. Девушку, которая порой забывается, а потом… Хлоп! возвращается в мир живых. У девушки тоже есть телескоп, и этот телескоп нашептывает ей разные вещи. Вредные вещи, опасные, но в основном и в целом – правдивые. Иногда, когда эта девушка ускользает в ничто, она ведет себя так же, как я. Как-то раз она написала пророчество и оставила его на своем же столе, чтобы не позабыть. А в другой раз она немного поправила свою тень, и теперь на макушке у этой девушки красуются рожки.
Бард ничего не понимал. Он смотрел на Пророчицу отчаянным, измученным взглядом. Она сжалилась.
– Эта девушка – Десс.
– Но она в опасности!
– Как и весь Шпиль. Как и твоя любимая.
– Десс… – Бард начинал догадываться. – Она… знает, как вернуться из тени?
Бард с болью посмотрел на лицо своей возлюбленной. Ее черт уже было не различить.
– Видишь грот за моей спиной? Грот, в котором ты как-то бывал? – молвила Прорицательница.
Бард кивнул.
– Это дорога на Шпиль, – сказала она. – Маленькая калитка, позабытая в неприступной стене горделивыми мастерами. Ничтожная дырка на полотне мироздания.
Анна тихонько пошевелилась в его руках.
– Вы можете найти ее там, эту девушку, что становится тенью…
– И девушку, что возвращается, – закончил за нее Бард. – Деспону, что возвращается в мир наяву…
– Ступай, – молвила всадница, натягивая поводья и уводя своего скакуна в сторону. Дорога на грот была вновь открыта.
Бард в последний раз посмотрел ей в глаза. Пророчица улыбнулась, а с неба спустилась сова и уселась ей на плечо. На голове у совы была маленькая шляпка.
***
Они молчали. В небе забрезжил рассвет – первые признаки нового дня.
Бард сокрушенно качал головой, Анна смотрела куда-то в сторону.
– Десс… Бормотал он, прости меня, Десс.
– Посмотри мне в глаза.
– Десс…
– Посмотри мне в глаза, Бард.
Он сделал, как она велела. В ее глазах было только тепло –тепло, которое не нашел в себе он.
– Я знала. Где-то в глубине души я знала всегда…
– Про тень? – робко спросил он.
– И про тень, и про рожки… Про все.
– Ты действительно сильнее всего, Десс, – прошептал он.
– Ну уж нет, менестрель, – улыбнулась она. – Я панически боюсь… пауков!
Он улыбнулся в ответ.
– Как ты это делаешь, Десс? Как ты возвращаешься?
– Я не понимаю, – ее улыбка пропала. – Я думала, что вы поняли, я…
– Она не знала, Анна… – согласился Бард. – Десс и вправду делает все неосознанно…
Ночь была бесшумной. Не совсем настоящая ночь, как и все, что происходило на Шпиле. На Шпиле, где и сама жизнь была не совсем настоящей.
Десс посмотрела на них. Анна и Бард. Менестрель и его Тень. А потом она посмотрела на тень, что производило ее собственное тело, и без особого удивления отметила, что эта тень уже давно жила своей жизнью. Не совсем настоящей жизнью. Другой бы и не заметил, но Деспона хорошо знала свою тень.
К ней пришло вдохновение. Ей всегда лучше думалось ночью, а такой ночью, когда старые друзья вместе встречали рассвет, и любящие слагали друг другу баллады, ей думалось особенно хорошо.
– Но мне кажется, что я наконец себя раскусила, – сказала она.
Бард загорелся надеждой, и Анна прильнула к его груди.
– Нет никакого трюка, – тихо сказала Десс.
