Столько лет спустя Ксюша показала свой характер. Хорошо знать, что на самом деле она не тот человек, за кого себя выдавала после исчезновения Лили. Она именно такая, какую он боялся в ней увидеть. Неверная.
– Я скучал по тебе, – прошептал ей на ухо Чандер, пощекотав волосами ее щеку. Его тело, которое она так старалась обходить стороной всю неделю, оказалось совсем близко. – Все представлял тебя с Русланом.
Он поцеловал ее в щеку, потом ниже, Ксюша запрокинула голову, ей хотелось продолжения. Он прижался губами к ее шее. Она положила руку ему на затылок и удержала его.
Нельзя подавать вида, что что-то изменилось. Никто не должен узнать. Ксюша с Чандером по-прежнему встречались в коридоре за полтора часа до репетиций, только теперь они разговаривали, прижавшись друг к другу. Делились сокровенным.
– Жаль, что я не встретил тебя раньше, – как-то раз сказал Чандер. Раньше, то есть когда она училась в старших классах. До Руслана, он хотел сказать; но Руслан был всегда.
У Чандера сладкие губы. У Руслана настойчивые, с привкусом сигарет. Она знала вкус его губ по утрам, после выпивки или после ссоры – тогда его поцелуи горели; она знала их вкус и в приятные моменты, и в горькие. И любила его. У Чандера сладкие губы. Всегда. Они нежные. Пухлые. Зубы ровные, язык ищет ее язык и, когда находит, парень облегченно вздыхает.
Порой она сомневалась, а нравится ли он ей вообще, потому что к Руслану ее тянуло сильнее. Но этот вздох кружил голову. Один вздох, и она чувствует свою власть.
Счастлива ли она? И да, и нет. Не так, как раньше. Ксюша не могла вспомнить, что произошло с той девушкой, которая так усердно натирала полы в ноябре.
В памяти всплыли другие воспоминания, более давние. Каждый год, возвращаясь домой в последний день школьных занятий, она заставала отца. Как радостно снова увидеть его, ведь он столько месяцев пропадал в тундре! Однако его приезд означал и то, что на другой день они всей семьей уедут из Эссо пасти стада.
В начале лета оленеводы приводили животных ближе к селу, чтобы те ели мох под присмотром – в тридцати километрах от Эссо, а не в трехстах. И все равно, чтобы поспевать за оленями, Ксюшины родственники часами напролет ехали верхом по горам и равнинам. Когда она была маленькой, ее привязывали к седлу за пояс, и стоило ей задремать на широкой спине мерина, как отец будил, выкрикивая ее имя. Семья изо дня в день повторяла установленный порядок, и солнце следовало за ними. В десять лет ей разрешили взять в руки поводья и править самой. Лошади старели, с каждым годом шли все медленнее, а тундра не менялась – по-прежнему совершенно пустая.
Ксюша с тревогой ждала тех поездок. Родители всегда ругались, блуждая по равнинам с оленьими стадами. Кричали друг на друга из-за отцовского пристрастия к выпивке, здоровья деда с бабкой, своих невысоких ожиданий от будущего для сына с дочерью, из-за слабого рынка оленины, плохого отела, истрепанных шкур, из-за политиков, которые убивают их дело, отказываясь выделять на него субсидии. Все оставшееся лето родителям удавалось сохранить семью; по утрам отец грузил вещи на лошадей, если лагерь двигался дальше, по вечерам мать откладывала для него лучший кусок мяса, но с каждым годом долгие дни начала и конца сезона становились только мрачнее.
Летом после окончания школы Ксюша сказала родителям, что не пойдет с ними в тундру. Нужно как следует подготовиться к учебному году. Может, они разрешили ей остаться дома, потому что она никогда прежде им не отказывала? Удивительное дело! Это лето было первым и последним, когда ее никто не контролировал. Потом настало время Руслана.
Однако теперь, в Петропавловске, три года спустя, она задумалась о том, что упустила, не поехав с родителями в тот год. Вспомнила все, что видела раньше.
Черный с голубыми отсветами цвет ночи. Бескрайний желтый цвет дней. Хотя тогда она пережила столько отчаяния: приходилось разбивать лагерь под дождем, делая вид, что не слышишь, как тебя обзывают на эвенском, бороться с подступающей тошнотой от вони паленого меха, – это было самое запоминающееся время в ее жизни. Все повторялось: отец приезжал в село, вся семья ехала на пастбища, на месте Чега занимался с мужчинами, а Ксюша носила воду: она была в бабушкиной команде и помогала на кухне. Земля, которую олени объедали начисто за неделю, сборы, постоянные переезды всем лагерем верхом; бесконечный путь по многокилометровой тропе, которую олени проходили за год. Один день не отличить от другого; будто кто-то снова и снова ковыряет рану, превращая те летние месяцы в шрамы у Ксюши в памяти.
Члены семьи спали каждый в своей палатке, но для Ксюши с Чегой бабушка всегда оставляла место в юрте, где женщины готовили еду. После ужина она загребала жар, расстилала вокруг углей попоны и оставляла внуков отдыхать во внезапной тишине. Солнце не садилось раньше полуночи, но в юрте из-за дыма воцарялся полумрак. Ксюша с братом чувствовали, как запах пота смешивается с ароматом примятой травы.
