Растерянность в противоположных глазах подсказала ему, что эта мысль хотя бы достигла сознания и задержалась там. Он наклонился и припал к девичьим губам, желая в этой отчаянной попытке отобрать у неё всю ту боль, которую не могли заглушить лекарства. Неуверенный поцелуй окончился так быстро, что в его сердце снова пробудился страх.
— Что?
Гермиона проницательно смотрела в ответ и задала только один вопрос:
— Ты меня всё ещё любишь?
— Конечно же да! — тут же ответил Гарри. — Почему ты спросила? Гермиона?
Она опечалилась и отвела взгляд. Какая-то мысль её, похоже, снова преследовала, но она не посчитала нужным её озвучить и собралась выбраться из его объятий, но Гарри не отпустил. Он слишком хорошо знал все эти пагубные мысли и имел на каждую ответ.
— Брось! Ты ни в чем не виновата! — не размыкая рук, он твердил, ощущая, как больно щиплют тонкие пальцы, а затем и по груди бьют кулаки. — Так случилось не из-за тебя! Это всё… Ты же знаешь! И я… я нисколько не злюсь! Ни на тебя, ни на Кикимера!
Не в силах с ним совладать, Гермиона закрыла руками лицо, и Гарри снова прижал её к своей груди.
— Я люблю тебя, — шепнул ей на самое ухо. — Этого ничто не изменит.
Немногим погодя он снова относил её в спальню и заботливо укрывал одеялом. Лежал рядом какое-то время и хмуро поглядывал в потолок, а затем поднялся и сходил в гостиную к миссис Грейнджер.
— Меня может не оказаться на месте… В общем, я хотел сказать, если кто-то из этих тва… этого семейства, — сделав над собой усилие, с неприязнью он поправился, — придёт, можете позвать Кикимера, он разберётся что делать, я его предупрежу.
— Хорошо, Гарри, — согласилась миссис Грейнджер, теперь уже привыкшая меньше удивляться необычному.
Гарри коротко кивнул и зачерпнул пороха из ведёрка у камина.
— Прости, но…
Слова застали его в каком-то шаге от «перелёта».
— …я должна знать, правда.
— Да? — откликнулся он, не оборачиваясь.
— А этот… сын Артура Уизли, он случайно не тот самый парень, который?..
Она не закончила вопроса — столкнулась с мрачным лицом Гарри и испуганно прикрыла ладонью рот. Молодой волшебник кинул пороха в камин и исчез. Миссис Грейнджер невольно опустилась в кресло.
— Да как он только посмел после всего того, что?.. — произнесла она, от потрясения позабыв, что осталась совершенно одна, и закачала головой.
Гарри сидел на диване и всецело погрузился в мысли о единорогах. Маленьких таких, подвешенных на нитках к белоснежному кругу-основанию. Когда играла убаюкивающая мелодия, эти небольшие создания сменяли друг друга в милой карусели. Гермиона осторожно коснулась одного из существ пальцами, когда мобиль попался ей на глаза, и кончики её губ медленно и верно растянулись в улыбке. Ей, определенно, понравилась очаровательная композиция из звёздочек, облачков и волшебных существ. Гарри невозмутимо прокручивал этот момент в голове, и его патронус, рассекающий просторы дома, становился сильнее. Нереальный олень не испытывал физической слабости, не ощущал жгучей раны в душе. Его копыта треском звучали по доскам полов, его рога безжалостно ударяли, подбрасывали и с угрозой выпячивались вперед. Олень догонял, ударял, топтал и снова повторял эти действия. Олень не ведал усталости и не мог остановиться.
Гарри краем уха улавливал крики, долетающие из коридора, но не обращал на них внимания. Гермиона в его мыслях взяла его руку и поднесла к маленьким существам.
— Потрогай! — предложила она, довольная, как ребёнок, не сводящий с игрушек завороженного взгляда.
— Гарри, перестань! — взывал знакомый голос. — Остановись! Про!..
Гарри помнил, что единороги оказались мягкими на ощупь, а их мордочки так забавно смотрелись, что кончики его губ тоже невольно дрогнули в ответ. Наверное, стоило приобрести мобиль в тот же день. Гермиона бы ещё радовалась этому чуду дома…
— Хватит! Что ты делаешь?! А-ай!..
Чья-то рука ухватилась за косяк и оставила на нём кровавый след, но в тот же момент непобедимый олень подбросил жертву вперёд и кинулся на неё с новой силой. Что-то лязгнуло, и по рукам прокатились мурашки. Гарри поморщился и был вынужден повернуть голову.
— Хозяин разрешит? — спросил Кикимер, удерживая в руках кухонный тесак и топор.
— Нет.
Сбитый с мысли, Гарри нахмурился и попробовал снова сосредоточиться на последнем воспоминании. Такие чудесные единороги… Палочка в его руке совершила взмах, и…
— Погоди! — истошно закричал Рон, ползком добравшись до дверного проёма. — Гарри, подожди! Дай мне уйти! Пожалуйста…
Гарри противно было его видеть, и он смотрел в пустоту, всеми силами стараясь не поддаться гневу, способному полыхнуть в нём от любой искры вроде неосторожных слов.
— Бежишь, как и всегда, — пренебрежительно констатировал он. — Трус.
— Кто бы говорил! Не можешь врезать сам, незачем…
