Раздался хлопок, и Кикимер, успевший напоследок зловеще ухмыльнуться, переместился за дверь. Гарри взмахнул палочкой и надёжно её запер. Его слуха коснулось множество слов — о любви, о прощении, о доброте — но они не добрались до его разума. Поздно. Слабый проблеск его некогда безграничной человечности погаснул во мраке. Эльф также прослушал жалкую речь о том, что его никто не осуждал за вмешательство, и выдал свой категоричный ответ:
— Предатель крови запустил в Кикимера заклинанием, которое приняла на себя хозяйка. Кикимер всё-о-о помнит…
Гарри даже не вздрогнул, услышав душераздирающий вопль, нисколько не шевельнулся в сторону дрожащей двери, не прислушался к злобному голосу, решившему изложить свою философию вперемешку с чавкающими звуками. Он только подумал, что стоило бы, наверное, написать что-нибудь семье Уизли. Что-нибудь такое простое, чтобы не волновались. Какую-нибудь ерунду вроде: «Собрался к Чарли. Не теряйте. Рон». Да, как-нибудь так, Гарри кивнул своим мыслям и, не обратив никакого внимания на бурую лужу, растекающуюся под дверью, спустился вниз. У самого камина он опомнился и тщательно себя осмотрел. С одеждой всё было в порядке. Он кинул пороха в камин и переместился к Грейнджерам.
В доме было тихо — в такой поздний час все уже спали, — и он осторожно прошёл до комнаты Гермионы. Разделся и лег рядом. Это было странно, но ему показалось, что какой-то тяжкий камень свалился с его души. Радости это не принесло, как и облегчения, но ему показалось, что он стал свободен. Да, кипевший в нём яд поутих, и вместо него пришла пустота. С ней легче справиться, у него есть за кого цепляться. Гарри обнял жену со спины и ненадолго зарылся лицом в её пушистые мягкие волосы. Они справятся. Вместе они со всем справятся. Он терпеливый. Столько лет сражался с одним противником… терпел нападки от других… Он выдержит и такое испытание, а значит, и Гермиона тоже. Он дотянулся до её щеки и оставил на ней легкий поцелуй, затем поудобнее устроился и закрыл глаза. Спокойный сон через какие-то минуты овладел и им.
