— Дерек, я не могу тебя перевести в административный отдел, это же черт знает что.
С минуту мы с майором смотрели друг на друга, потом я сказал:
— Вы правы, майор. Забудьте мое заявление о переводе.
— А, Дерек, вот так-то лучше!
— Я ухожу из полиции.
— Ну нет, только не это! Слушай, ладно, пусть будет административный отдел. Но на время. Потом вернешься в уголовку.
Майор думал, что я через несколько недель заскучаю, передумаю и попрошусь обратно.
Когда я выходил из кабинета, он спросил:
— Как там Джесси?
— Не хочет никого видеть, майор.
Джесси сидел дома и разбирал вещи Наташи.
Раньше он и представить себе не мог, что проживет без нее хотя бы день. И теперь, оказавшись перед бездонной пустотой, не в силах ее заполнить, он то принимался выбрасывать все подряд, то, наоборот, собирал любые мелочи. Какая-то часть его «я» хотела поскорей перевернуть страницу, все выкинуть, все забыть; в такие минуты он лихорадочно швырял в коробки любые связанные с ней предметы и готовился вынести их на помойку. Но стоило на миг остановиться, присмотреться к какой-то вещичке, как все рушилось, и наступал этап собирательства: вот фотография, ручка без чернил, старая бумажка. Он брал предмет в руки и долго смотрел на него. Говорил себе, что все выбрасывать, наверно, незачем, надо оставить что-то на память о счастливых годах, и откладывал вещичку на стол. Потом начинал вынимать из коробки все, что туда отправил. «Это ведь ты тоже не будешь выбрасывать? — разговаривал он сам с собой. — И это тоже? О нет, ты же не расстанешься с этой чашкой, мы ее купили в МоМА, она из нее пила чай». В итоге Джесси извлекал из коробок все. И гостиная, еще пару минут назад очищенная от всех вещей, превращалась в подобие музея Наташи. Бабушка с дедушкой, сидя на диване, глядели на него со слезами на глазах и бормотали про себя: «Какое говно…»
В середине декабря Дарла вывезла все из «Маленькой России». Вывеску демонтировали и уничтожили, мебель распродали, чтобы заплатить за оставшиеся месяцы аренды и немедленно от нее отказаться.
Грузчики выносили последние стулья, которые купил какой-то ресторан. Дарла сидела на тротуаре, на холоде, и смотрела на них. Один из грузчиков вынес ей коробку:
— Это мы нашли на кухне, в углу. Мы подумали, что вы, наверно, захотите взять это себе.
Дарла заглянула в коробку. Там были Наташины записи, варианты меню, рецепты и прочие вещи, напоминавшие о том, какими они обе были. Еще там лежала фотография Джесси, Наташи, Дерека и ее самой. Она взяла снимок двумя пальцами и долго смотрела на него.
— Фотографию я возьму, — сказала она грузчику. — Спасибо. Остальное можете выбросить.
— Вы уверены?
— Да.
Грузчик кивнул и направился к грузовику. Обессиленная Дарла разрыдалась.
Надо было все забыть.
Пятница, 1 августа 2014 года
Может, Меган хотела бросить Сэмюела Пейделина? А он не стерпел и убил ее, заодно прикарманив женину страховку?
В то утро мы поехали к нему, но дома не застали. Тогда мы решили отправиться к нему на службу. Администратор предупредил его о нашем визите, он, ни слова не говоря, провел нас к себе в кабинет, закрыл за нами дверь и только тогда взорвался:
— Вы с ума сошли, приезжать сюда без предупреждения? Вы что, хотите, чтобы меня выгнали с работы?
Вид у него был просто бешеный. Анна спросила:
— Вы вспыльчивый человек, Сэмюел?
— Это еще что за вопросы? — огрызнулся он.
— Вы ведь били жену.
Сэмюел Пейделин так и сел:
— Вы что такое говорите?
— Вы нам тут святую простоту не стройте! — прикрикнула на него Анна. — Нам все известно!
— Интересно, кто это вам сказал?
— Не важно, — ответила Анна.
— Послушайте, примерно за месяц до смерти Меган у нас с ней вышла большая ссора, это правда. Я дал ей пощечину. Конечно, я не должен был. Сорвался. Мне нет прощения. Но это было один-единственный раз. Я не бил Меган!
— Из-за чего вы поссорились?
— Я обнаружил, что Меган мне изменяет. И хотел от нее уйти.
В то утро, когда Сэмюел Пейделин допивал кофе и собирался на службу, жена вышла к нему в халате.
— Ты сегодня на работу не идешь? — спросил он.
— Что-то неважно себя чувствую, у меня температура. Я позвонила Коди и сказала, что сегодня в магазин не приду.
— Конечно, — сказал Сэмюел, залпом допивая кофе. — Иди ложись.
Он поставил чашку в раковину, поцеловал жену в лоб и уехал на работу.
Он бы наверняка так и оставался в неведении, если бы час спустя ему не пришлось возвращаться домой за какой-то служебной папкой, которую он брал домой на выходные и забыл на столике в гостиной.
Свернув на свою улицу, он увидел, как Меган выходит из дома. В потрясающем летнем платье и изящных босоножках. Она вся светилась радостью, ничего общего с той женщиной, которую он видел час назад. Он остановился и стал смотреть, как она садится в свою машину. Она его не видела. Он решил ехать за ней.
