Кирк все равно не отставал, и Анна любезно попросила Майкла принести еще шоколадок. Пока тот бегал наверх, Анна быстро изложила Кирку ситуацию в надежде, что он поймет, почему ни в коем случае нельзя упоминать эту свидетельницу при Майкле.
— О господи, — прошептал Кирк, — в голове не укладывается. Жена Майкла была проституткой при Джеремайе Фолде?
— Заткнитесь, Кирк! — приказала Анна. — Держите рот на замке! Если вы его откроете, честное слово, я вас пристрелю.
Анна уже жалела, что рассказала о ней Кирку. Она как чувствовала: он непременно что-нибудь ляпнет. Майкл вернулся в архив с пакетом конфет.
— Так что свидетель? — спросил он.
— Мы уже в следующем пункте, — улыбнулась Анна. — Мы говорили об Островски.
— Что-то мне не верится, что Островски мог расстрелять целую семью, — заметил Майкл.
— Ой, знаешь, внешность обманчива, — возразил Кирк. — Иногда думаешь, что все о людях знаешь, а у них вдруг обнаруживаются поразительные секреты.
— Не важно, — перебила Анна Кирка, испепелив его взглядом, — увидим, что и как, когда Джесси с Дереком задержат Островски.
— От них пока вестей нет? — спросил Майкл.
— Молчат.
Была половина девятого вечера.
Мы с Дереком по-прежнему сидели в Нью-Йорке перед домом Островски. И уже совсем готовы были отказаться от засады, когда на тротуаре показался критик, спокойным шагом направлявшийся к дому. Мы выскочили из машины с револьверами в руках и бросились на него.
— Да вы совсем с ума сошли, Джесси, — простонал Островски, когда я, прижав его к стене, застегивал на нем наручники.
— Нам все известно, Островски! — крикнул я. — Игра окончена!
— Что такое вам известно?
— Это вы убили Меган Пейделин и Гордона. Равно как Стефани Мейлер и Коди Иллинойса.
— Чего?! — завопил Островски. — Вы больные, что ли?
Вокруг начали собираться зеваки. Кто-то уже снимал происходящее на телефон.
— На помощь! — воззвал к ним Островски. — Эти двое никакие не полицейские! Это психи!
Нам пришлось продемонстрировать толпе полицейские жетоны, и мы втащили Островски в дом, чтобы никто нам не мешал.
— Можно поинтересоваться, какая муха вас укусила? С чего вы взяли, что я убил этих бедняг? — требовательно спросил Островски.
— Мы видели ваш номер в отеле, Островски. Там вся стена увешана вырезками из газет и фотографиями Меган.
— Но это как раз и доказывает, что я никого не убивал! Я уже двадцать лет пытаюсь понять, что тогда произошло.
— Или двадцать лет пытаетесь замести следы, — возразил Дерек. — Вы для того Стефани и наняли, да? Хотели посмотреть, можно ли до вас добраться, а когда у нее почти получилось, вы ее убили.
— Ну знаете! Я пытался проделать работу, которую вы не проделали в девяносто четвертом!
— Вы нам лапшу на уши не вешайте. Вы были шестеркой Джеремайи Фолда! Потому и попросили Гордона вас от него избавить.
— Я никогда не был ничьей шестеркой! — возмутился Островски.
— Хватит языком молоть, — сказал Дерек. — Почему вы вдруг срочно уехали из Орфеа, если вам не в чем себя упрекнуть?
— У сестры вчера случился инсульт. Ее срочно оперировали. Я хотел быть с ней. Я сидел у нее всю ночь и весь день. У меня никого не осталось, кроме нее.
— В какой она больнице?
— В Пресвитерианской больнице Нью-Йорка.
Дерек позвонил в больницу. Сведения Островски полностью подтвердились. Он нам не лгал. Я немедленно снял с него наручники и спросил:
— Почему вам не дает покоя это преступление?
— Да потому что я любил Меган, черт возьми! — воскликнул Островски. — Неужели так трудно понять? Я любил ее, а у меня ее отняли! Откуда вам знать, что значит потерять любовь своей жизни!
Я долго смотрел на него. В его глазах стояла беспросветная тоска.
— Я слишком хорошо это знаю, — наконец произнес я.
Островски был ни при чем. Мы попусту потратили драгоценное время и силы: нам оставались сутки, чтобы завершить расследование. Если к утру понедельника мы не доставим преступника к майору Маккенне, с нашей карьерой в полиции будет покончено.
Подозреваемых у нас оставалось двое: Рон Гулливер и Стивен Бергдорф. Мы решили начать с Бергдорфа, раз уж оказались в Нью-Йорке. Улик против него было много: бывший главный редактор «Орфеа кроникл», бывший начальник Стефани покинул Орфеа на следующий день после убийства, внезапно вернулся, чтобы участвовать в спектакле, который должен был раскрыть имя убийцы. Мы отправились к нему на квартиру в Бруклин. Долго стучали. Никого. Мы уже собирались высадить дверь, когда на лестничной площадке появился сосед:
— Нечего так колошматить, Бергдорфы уехали.
— Уехали? — удивился я. — Когда это?
— Позавчера. Я видел из окна, как они садились в трейлер.
— И Стивен Бергдорф тоже?
— Да, и Стивен. Все семейство.
— Но он не имеет права покидать штат Нью-Йорк, — сказал Дерек.
— А вот это меня уже не касается, — резонно заметил сосед. — Может, они отправились в долину Гудзона.
Йеллоустонский национальный парк, 21.00.
