В своем манифесте Дорнер детально описывал свою боевую стратегию, в рамках которой намеревался убить десятки людей, — он называл это «необходимым злом». Себя он объявлял «не страшащимся смерти джихадистом, которого невозможно остановить».
После того как Дорнер застрелил недавно помолвленную пару, власти объявили его безумие «внутренним терроризмом». Они призвали прекратить писать твиты, поскольку документация действий правоохранительных органов могла помешать арестовать Дорнера. К тому моменту, когда полиция окружила Дорнера, засевшего в хижине у Большого Медвежьего озера, охота на него уже стала одной из самых горячих национальных новостей. Во время противостояния с полицией Дорнер открыл огонь по двум офицерам и убил одного. Что случилось дальше, зависит от того, хотите ли вы верить полицейским, написавшим в рапорте, что пожар в хижине начался случайно, из-за слезоточивого газа. Сообщалось, что забаррикадировавшийся внутри Дорнер выстрелил в себя перед тем, как его тело охватил огонь.
Охота на Дорнера тесно связана с делом Элизы Лэм по двум причинам: во-первых, она почти наверняка отвлекла кадровый состав от других дел, включая дело Элизы; а во-вторых, манифест Дорнера служит подтверждением — и порождением — уже существующих сведении о коррупции в полиции Лос-Анджелеса.
Чем дольше я изучал события прошлого, тем больше находил связей со странностями в деле Элизы. Намечалась тревожная тенденция.
В плотно населенном районе Рэмпарт, по официальным сообщениям, совершалось около 150 убийств в год. Офицеры CRASH — специализированного подразделения полиции Лос-Анджелеса, занимающегося борьбой с бандами, — вели себя в Рэмпарте почти как оккупационная армия. Они считали себя копами особого сорта, которым позволено не считаться с правилами. Их девизом было «Нас боятся те, кого боятся остальные». Они награждали почетными значками тех, кому удалось подстрелить члена банды: черный значок — за убитого, красный — за раненого.
Во время Рэмпартского скандала, который в 1999 году запустили своими статьями Мэтт Лэйт и Скотт Гловер из
Сотрудничая с федералами, Перес помог подтвердить ряд фактов полицейской коррупции. В числе прочего выяснилось, что офицеры полиции Лос-Анджелеса выполняли обязанности платных охранников и доверенных лиц звукозаписывающего лейбла
Перес и его адвокат заключили соглашение, которое иногда называют «сделкой со следствием»: Перес продаст всех с потрохами, а правительство в обмен снимет с него обвинение.
Переса мучала совесть. Тени прошлого не давали ему спать. И то, что он поведал федеральным агентам, повергло их в шок и потрясло полицейское управление Лос-Анджелеса до основания. Перес не просто рассказал о преступлениях, в которых был замешан, — он вывел на чистую воду ошеломляющее число сотрудников полиции, на протяжении многих лет тайно занимавшихся преступной деятельностью прямо на посту.
Свои разоблачения Перес начал с жуткой истории о том, как он и его напарник Нино Дерден во время стычки обстреляли безоружного чернокожего юношу Филипа Овандо — в результате того парализовало. Рядом с истекающим кровью Овандо полицейские бросили винтовку двадцать второго калибра — по словам Переса, это было обычной практикой. Собственно говоря, офицеры CRASH регулярно носили с собой запасное огнестрельное оружие специально на тот случай, если понадобится подставить подозреваемого. Если вам слышится здесь что-то знакомое, то это потому, что практически о том же Крис Дорнер сообщал в своем «манифесте».
Из-за ложных показаний Переса и Дердена невиновный человек, которого они жестоко превратили в парализованного инвалида, получил двадцать три года тюрьмы, а полицейские заработали поощрение.
Спустя неделю после признания Переса судья выпустил приказ о доставлении Овандо в суд и освободил его. Последний в итоге получил от полиции Лос-Анджелеса компенсацию в размере 15 миллионов долларов, самую крупную в истории города.