Исчезнувшая в полночь полностью

Его ответы повергли меня в настоящий шок. Если не считать небольшого скопления жидкости в плевральной полости, не было буквально никаких криминологических свидетельств, доказывающих, что Элиза утонула. Строго говоря, улики указывают на то, что Элиза скончалась до того, как оказалась в цистерне с водой, и это не оставляет камня на камне от полицейской версии.

Пресс-секретарь коронерского управления полиции Лос-Анджелеса Эд Уинтер не ответил на мой запрос касательно независимого анализа результатов вскрытия. Я возлагал особые надежды на беседу с Юлаем Вангом, судебным патологоанатомом и главным медицинским экспертом, подписавшим отчет о вскрытии Элизы. Однако Ванг был, похоже, занят: защищался на гражданском процессе, где его обвиняли в фальсификации вскрытия. В деле, повлекшем за собой суд, причина смерти в отчете об аутопсии была необъяснимым образом заменена с несчастного случая на убийство.

Размышляя о тревожных звоночках в отчете о вскрытии Элизы и пытаясь понять, почему Ванг изменил причину ее смерти с «не установлена» на «несчастный случай», важно помнить, что этот человек в буквальном смысле попал под суд по обвинению в фальсификации вскрытия.

Ванг не откликнулся на мои телефонные звонки. Пресс-секретарь коронерского управления ответил на пару общих вопросов о распределении обязанностей между коронерами и управлением шерифа, но когда я спросил о проверке на изнасилование, то ответа не получил.

Как ни печально, тот факт, что данные проверки на изнасилование не были обработаны, не является чем-то из ряда вон выходящим. В последние годы объем отложенных в долгий ящик материалов проверок на изнасилование был подробно задокументирован: согласно исследованию 2014 года, он составляет около 400 000 случаев по стране. В 2018 году в статье Los Angeles Times, озаглавленной «Немыслимые залежи необработанных проверок на изнасилование в Калифорнии» (The unconscionable backlog of unprocessed rape kits in California) Joyful Heart Foundation[43] заявляет, что по самым скромным подсчетам в штате остаются необработанными 13 000 анализов, сделанных в ходе проверок на изнасилование.

Есть жестокая ирония в том, что ДНК-тестирование демонстрирует столь высокий показатель эффективности и в то же время так редко применяется там, где может принести наибольшую пользу: в случаях сексуального насилия, после которого часто остается множество свидетельств биологической экспертизы. Прискорбная ситуация с обработкой улик, несомненно, является одной из причин, почему менее 5 % насильников доводится увидеть тюремную камеру изнутри. Лишь тридцать насильников из тысячи предстают перед судом. И лишь о семидесяти изнасилованиях в принципе становится известно.

К тому времени, когда в середине 1990-х ФБР создало свою криминологическую базу данных, в полицейских управлениях по всей стране уже накопился огромный массив необработанных данных. Немалую роль в формировании этого «бутылочного горлышка» играют деньги. Расходы на проведение проверок на изнасилование жертвам оплачивают местные правоохранительные органы. Стоит это от 500 до 1500 долларов. В результате начинает действовать сортировочная система, при которой полиция, как правило, обрабатывает улики тех дел, которые надеется раскрыть.

Как я упоминал в начале книги, с 3 по 12 февраля 2013 года — этот период почти совпал с первыми двумя неделями расследования по делу Элизы — в Лос-Анджелесе происходило нечто невероятное. Бывший офицер полиции и резервист военно-морского флота Кристофер Дорнер объявил «атипичную и асимметричную войну» полицейскому управлению Лос-Анджелеса, намереваясь отомстить за свое увольнение, состоявшееся около пяти лет назад.

Дорнер вывесил в Facebook печально известный восемнадцатистраничный «манифест», в котором сообщал шокирующие подробности о царящих в полиции Лос-Анджелеса коррупции, расизме и криминале. В своем обвинительном документе он изображал полицейское управление местом, где чрезмерное применение силы, институционализированные расизм и сексизм, а также укрывательство встречаются повсеместно. По его словам, белые сотрудники устраивались в правоохранительные органы «с единственной целью — издеваться над меньшинствами…» Один из полицейских, участвовавших в избиении Родни Кинга, запечатленном на видео, быстро дослужился до высокой должности, а об увольнении кого бы то ни было речи вообще не шло.

Полицейские «оставляют людей истекать кровью лишь для того, чтобы похвастаться сослуживцам, что у них опять случился 187 [код для убийства] и теперь накопятся сверхурочные благодаря последующим вызовам в суд». Дорнер вспоминал, как полицейские фотографировали мертвые тела и устраивали с сотрудниками других подразделений конкурс на «самый жуткий труп».