Я покинул гараж, где, подсвеченная зелеными светодиодами, мерцала моя доска с мыслями касательно дела Элизы, и вышел в коридор. Моя мать — я думал, она уже легла — стояла в своей белой ночной рубашке и смотрела на фотографию в рамке В темноте я не мог различить ее лица, рук и ног, однако рубашка в лунном свете поблескивала, словно некий призрачный силуэт, а под определенным углом почти превращалась в переливающийся кокон. Как-то я сказал маме, что в ночнушке она похожа на привидение.
— А вот и привидение, — произнес я.
На мгновение она испугалась, потом хихикнула.
— Я думала, ты спишь…
— Я думал то же самое про тебя.
Я подошел к маме и обнял ее.
— Ты занимаешься тем делом? — спросила она.
Я представил, в какое отчаяние она придет, если со мной что-то случится — что-то ужасное, что-то наподобие произошедшего с Элизой. Она этого не вынесет. Ее сердце разобьется на части, ничто не сможет ее утешить. Такую потерю человеку не под силу вынести. Потом я представил, как эта потеря превращается в международное шоу, когда миллионы людей пишут обо мне, вставляют мое лицо в свои видеоролики, превращают меня в зловещий интернет-мем.
Я не хотел сыпать соль ни на чьи раны. Захотелось бросить все это, прекратить подкармливать индустрию хищнической криминальной документалистики, которая все больше напоминала игру с нулевой суммой, где трагедии равнялись новостям, подписчикам и долларам. Но я не мог пойти на попятную сейчас. Всеми фибрами души я чувствовал: есть в этой истории что-то неразгаданное.
— Да, — ответил я.
В ту зиму с неба нападало снега на несколько футов, и почти две недели мы сидели дома. Иногда я выходил прогуляться, выкурить электронную сигарету и подышать свежим воздухом. Но большую часть времени я проводил у себя в комнате, за чтением. Решил было, что бросаю заниматься делом Элизы, но ничего не мог с собой поделать и продолжал отслеживать статьи, записи на форумах и комментарии, которые выскакивали на просторах интернета.
Я засиживался за компьютером до неприлично позднего времени, изучал новейшие конспирологические теории по делу Элизы, шел по следам из самых что ни на есть диковинных хлебных крошек в совершенно невероятные кроличьи норы. Моя депрессия между тем становилась все сильнее и многообразнее, и конспирология превратилась в некое извращенное средство терапии.
Я понимал, что конспирологи поступают неправильно, что они опошляют трагедию, и, хотя я не верил никому из них, я был заворожен глубиной и подробностью выстраиваемых ими миров. Многие из них представляли собой адаптированные под современность вариации популярных конспирологических сюжетов, затрагивающих древние страхи, архетипы и патологии.
На самом экстремальном конце шкалы конспирологических теорий по делу Элизы находятся ошеломительно устрашающие измышления — и еще более устрашающими их делает подробнейшая аргументация. Существует теория об Агентстве невидимого излучения (АНИ), таинственной, возможно, несуществующей организации, которая, согласно картам
Большинство конспирологических теорий являются вариациями двух тем, а точнее: первая — тайное общество использовало отель для нечестивых целей, вторая — в отеле происходил некий эксперимент, ритуал или обряд жертвоприношения, и Элиза нечаянно оказалась в него вовлечена.
Среди вариантов тайного общества чаще всего представлены иллюминаты (последнее время их называют новым мировым порядком, глобалистами и глубинным государством), сатанистские культы, тайные масонские ложи, секретные вооруженные формирования, кинематографисты-снафферы[35] и различные комбинации вышеперечисленного. Версии эксперимента варьируются от оккультных жертвоприношений и сатанистских ритуалов до военных операций по установлению контроля над сознанием, испытании секретных технологий и инсценировки военной биоатаки.
Пожалуй, наиболее детально проработанной была теория о том, что вспышка туберкулеза, случившаяся в центре Лос-Анджелеса в момент исчезновения Элизы, была специально вызвана в рамках биологического эксперимента. Элиза была либо носителем вируса (конспирологи указывают на пост, в котором она сообщает, что у нее грипп) в опыте по регуляции численности населения, либо идеальным козлом отпущения для правительства, подвергшего собственный народ биологической атаке и желающего свалить вину на внутреннюю или международную террористическую организацию. А тот факт, что тест на туберкулез носил название LAM-ELISA, разумеется, означал, что новостные заголовки о смерти Элизы были замаскированными под журналистику сообщениями другим участникам операции о том, что все идет по плану.