Исчезнувшая в полночь полностью

Стивен и Глория Котт увидели то же самое. Въезжая в отель Cecil, они не рассчитывали, что номер будет радовать глаз шелковыми шторами и хрустальной посудой. Да и относительно качества водопроводной воды — как в отеле, так и где бы то ни было в городе — они особых иллюзий не питали. Но они все же не планировали, почистив зубы, полоскать рот водой, которую словно закачали в капризные трубы восьмидесятилетнего здания на шестьсот комнат[5], расположенного в центральном районе Лос-Анджелеса, из кишащего мертвыми телами болота.

Потому Стивен Котт и обратился к руководству отеля с официальной жалобой.

Когда он явился к стойке регистрации и высказал свое неудовольствие, директор отеля Эми Прайс с трудом подавила стон. Это была третья жалоба на воду за вечер и десятая за неделю. Некоторые постояльцы были недовольны слабым напором — по их словам, вода еле капала из крана, другие заявляли, что вода пахнет и имеет «странный, сладковатый, отвратительный привкус».

Эми Прайс знала, как следует вести себя с жалобщиками. Зачастую — особенно в неблагонадежном Cecil (который мог похвастать жившими в нем серийными душегубами, множеством насильников, несколькими чудовищными убийствами и более чем дюжиной суицидов) — гости возмущаются не столько конкретными неполадками, сколько общей неприятной атмосферой. С этим ни Эми, ни другие управляющие ничего не могли поделать без солидных вложений в ремонт от собственников отеля.

Немаловажное обстоятельство заключалось в том, что Cecil представлял собой старое здание в крайне захудалом районе, и основной его клиентурой были туристы, трудовые мигранты и малообеспеченные местные жители, нуждающиеся в максимально дешевом жилье — от 65 до 95 долларов за ночь. Проведите хоть сколько-нибудь времени в центре Лос-Анджелеса, всего в паре кварталов от Скид-Роу, — и вы приметесь отчаянно искать какой-то платный ночлег, чтобы избежать нежелательного соседства.

Но в тот день обилие жалоб на воду слегка обеспокоило Эми. Что, если с водопроводом отеля и впрямь что-то случилось? Может быть, прорвало трубу или просто образовался засор? Эми уже начинала думать, не пора ли произвести проверку. Как раз в этот момент к стойке явился Стивен Котт с сообщением о красно-коричневой жиже с «кровяными тельцами».

Наутро Эми отправила на крышу подсобного рабочего, чтобы тот проверил исправность водяных цистерн.

Девятнадцатого февраля 2013 года Сантьяго Лопес, как обычно, заступил на смену в Cecil. Хотя день, конечно, выдался необычный. Пропала постоялица, молодая женщина, и по отелю уже двое суток шатались полицейские. Один детектив даже немного порасспрашивал Лопеса.

Но если не считать этого, все шло как всегда. Лопес не мог знать, что спустя всего несколько часов он увидит нечто поистине чудовищное, нечто такое, что навсегда впечатается в его память.

Сантьяго служил в отеле подсобным рабочим уже три года. Большинство людей не знали, что помимо временных обитателей на некоторых этажах здесь размещались и постоянные. Кое-кто жил в отеле десятилетиями. В то время как весь остальной Лос-Анджелес был жестко разделен по классовому признаку, Cecil, в противоположность другим знаменитым отелям Лос-Анджелеса — Roosevelt, Biltmore и прочим, — давно отказался от блеска и роскоши, сосредоточив свои ресурсы на предоставлении крова обездоленным.

Прекрасно, но это до известной степени осложняло работу персонала, поскольку необходимо было удовлетворять и просьбы постояльцев, приехавших на одну ночь или в отпуск, и потребности людей, давно живущих здесь.

В то же время у Cecil было кое-что общее с другими отелями и домами Города ангелов: зловещая репутация, сотканная из загадочных, пугающих историй. Сантьяго никогда не был поклонником рассказов о привидениях и таинственных убийствах, однако не мог не признавать, что работает в гостинице с необычным прошлым. Как же так получается, что в одном здании происходит столько ужасного?

Рабочий день Сантьяго Лопеса начался всего десять минут назад, и у него был длинный список дел. Уйма мелких починок, рутинных обязанностей и, положа руку на сердце, муторных проверок. Люди, оказывается, не умеют обращаться со смесителем! Сантьяго не понимал, как такое вообще возможно. Это же действие из тех, что за долгие годы практики намертво закрепляются в мышечной памяти, обращаться со смесителем выучиваешься еще в раннем детстве, так же как включать свет или спускать воду в унитазе.

И тем не менее за последние несколько дней множество постояльцев жаловались на проблемы с раковинами и душем. Жалобы были изобильны и разнообразны. Изобильны в том смысле, что поступали со всего отеля непрерывным потоком, а разнообразны — в том смысле, что касались всего, чего только можно, начиная с плохого напора и задержки воды до странного запаха и вкуса воды, и даже до «темной воды».