Ким достала телефон, включила запись и промотала ее почти до конца. Через несколько секунд голос Эмили подтвердил ее слова.
По лицу Брайанта было видно, что он начинает догадываться.
– То есть мы пойдем по ее следам, начиная с того места, где ее выбросили из машины?
Ким кивнула и распорядилась:
– Кев, свяжись со Стейси. Когда мы начнем движение, говори ей обо всем, что увидишь по дороге. Тогда она сможет сказать нам, горячо или холодно в отношении нашей цели.
Доусон достал телефон.
Стоун медленно двинулась вперед.
– Теперь я понял, что вы собираетесь сделать, – сказал Брайант. – Мы поедем направо, налево, направо и еще раз направо – изменив направление, которое назвала Эмили, на противоположное. Но ведь мы не знаем, должен ли это быть первый правый поворот на нашем пути, второй, а может быть, и третий…
Ким слышала, как Доусон объясняет Стейси, что они собираются сделать.
– Для них было не важно, где высаживать Эмили, – продолжила свои рассуждения инспектор. – Самым главным было сделать это незаметно. Поэтому они бы не воспользовались шоссе или дорогами, проходящими по жилым кварталам, – их мы можем спокойно исключить.
– А-а-а, понятно…
– Готовы, Кев? – спросила Ким.
– Готовы, босс.
Стоун продолжила движение вперед, пока не увидела по правой стороне узкую дорогу. Она повернула на нее. Теперь ей нужен был левый поворот на проселок.
Следующие четыре левых поворота вели на дороги, проходящие по жилым районам. Вдоль пятой дороги тянулись заросли кустов. Ким свернула на нее.
Через пятьсот метров дорога уперлась в деревню Белброутон.
– Слишком много народа, – заметила Ким. – Нам явно не сюда.
Она развернулась на парковке перед пабом и двинулась назад, высматривая новый левый поворот. Проехав еще четверть мили, почувствовала, что здесь что-то не так.
– Босс, Стейси говорит, что мы уже почти на три мили удалились от места аварии и едем в противоположную от нее сторону.
– Проклятье. – Ким остановила машину.
Она где-то ошиблась. Вспомнилось предупреждение Элоизы.
Дьявольщина, она действительно может опоздать.
– Д-давай, Эмс, держись р-рядом. Он вернется через минуту.
Эми правой рукой сжимала левую руку Чарли. По ее щекам текли слезы.
– Очень больно.
– З-знаю, Эмс, но мы должны быть сильными.
Чарли знала, что у Эми сломан мизинчик. Он выглядел точно так же, как и ее, когда она сломала его на нетболе[74].
Боль никак не хотела отпускать ее правую ногу в том месте, где дядька наступил на нее. Тогда сквозь пронизывающую боль она услышала, как ломаются кости под его тяжелым ботинком, но не заплакала, хотя попытка удержаться от слез почти лишила ее последних сил. И сейчас боль была ужасной, но она не должна отвлекаться от своего плана.
– Эмс, м-мне все хуже. М-мы д-должны покончить с этим.
Из глаз Эми хлынули новые слезы.
– Я не могу, Чарл, я правда не могу…
– Ты м-можешь. Это я не могу, а ты м-можешь.
Чарли знала, что они должны хотя бы попытаться.
– Я з-знаю, что у т-тебя болит рука, но они с-сделают нам еще б-больнее…
Эми заплакала сильнее, и Чарли еще ближе прижалась к ней.
– Ладно, хорошо. Слушай, я собираюсь на пикник и беру с собой арбуз, – начала Чарли. Игры всегда успокаивали Эми.
– Банан.
– Вишню.
– Голубцы.
– Дыню.
– Ежевику.
– Жаркое.
– Запеканку.
– Имбирь.
– Э-э-э… кальмаров, – нашлась Эми.
– Леденцы.
– Мороженое.
Слезы прекратились. Чарли продолжала играть, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.
– «Наполеон».
Эми отвечала все быстрее и быстрее.
– О. Почему мне все время достается О?
– Потому что ты всегда начинаешь первой, глупышка, – подмигнула ей Эми.
Чарли попыталась засмеяться, но остановилась, услышав, как вдали открылась дверь.
Эми тоже это услышала. Ее глаза широко раскрылись. Пальцы непроизвольно стали драть кожу на руке. Чарли остановила ее своей рукой. Их время заканчивалось.
– Эмс, ты должна быть с-смелой и сделать то, о ч-чем я п-прошу.
Эми помотала головой и вцепилась в руку Чарли.
– Я не могу.
– Т-ты должна. – Чарли сжала руку подруги. – Обещай мне, Эмс. Обещай, ч-что с-сделаешь это.
– Но ведь ты же… – Глаза Эми опять наполнились слезами.
– Я б-буду сразу за тобой, н-но сделай т-то, о чем я прошу. – Чарли постаралась, чтобы ее слова звучали правдиво. Если Эми поймет, что она не может бегать, то ни за что не сделает того, о чем она ее просит.
А так хоть одна из них останется в живых.
Ким на минуту задумалась. Она верила в память Эмили, но понимала, что ей недостает какой-то важной части головоломки.
– Ну конечно! – воскликнула инспектор и, заведя машину, сдала назад, к воротам, которые они заблокировали.
– И в чем же дело? – спросил Брайант.
– Я исходила из того, что Эмили сидела лицом вперед, по ходу машины, как и водитель, – объяснила Ким, двигаясь в обратном направлении. – Но бедняжку зашвырнули в кузов фургона, и ее по нему мотало во все стороны. Именно поэтому мы сейчас и двигались в противоположном направлении. Скорее всего, Эмили сидела спиной по ходу машины.
Брайант хмурился, пока Доусон передавал ее слова Стейси.
