– А есть хоть какой-то шанс, что вы сможете вернуть тело моей дочери домой?
Ким ненавидела давать обещания, в выполнении которых она не была уверена, но одного взгляда на лицо, которое было так близко к отчаянию, ей хватило.
– Если тело у них, то я найду его.
Ким поняла, что она влипла.
Ей было холодно, кофейник опустел, а обдумать предстояло еще многое. Ей была необходима вода, а на кухне сидел этот придурок.
Стоун совсем не улыбалась перспектива еще одной ссоры, но жизнь без кофе была просто невозможна, особенно после полуночи. В мире было много вещей, без которых она могла спокойно функционировать: любовь – да, секс – обычно, еда – очень часто, кофе – никогда.
Стоун схватила кофейник и вышла из штабной комнаты. Черт побери, она никого и ничего на свете не боится.
Она вошла на кухню с соответствующим выражением на лице и остановилась как вкопанная. Голова Мэтта лежала у него на руках, и он дышал глубоко и спокойно.
Легкими шагами она прошла к раковине. Открыв воду на минимум, подставила чайник и стала ждать, когда ее накапает достаточно.
– Спасибо за вашу предупредительность, но я не спал.
Внутренне Ким зарычала.
– Правда? А ваш храп с вами не согласен. – Она повернулась к переговорщику.
– Я практиковался в искусстве глубокой медитации, при которой ваше сознание функционирует, в то время как подсознание отдыхает. Здорово помогает, особенно когда имеешь дело с тяжелыми людьми.
– Естественно. Жизнь с таким человеком, как вы сам, должна здорово травмировать эмоционально.
– Отличная реакция, инспектор.
Ким направилась к выходу.
– Придурка, который вел переговоры в предыдущем случае, надо расстрелять на заднем дворе, – произнес Мэтт ей в спину.
– Это еще почему? – спросила Стоун, возвращаясь на кухню.
– Потому что он вел их как рыночный торговец. Никакой стратегии – сплошное позиционирование и демонстрация себя любимого.
Ким сделала два шага.
– Продолжайте.
Мэтт вздохнул и потер переносицу.
– Несколько лет назад в Боливии был случай с тигром.
– С тигром?
– Прошу прощения. «Тигром» на нашем жаргоне называют человека, который берется в заложники для того, чтобы влиять на его любимых или членов семьи.
Ким села на стул.
– Тогда похитили пятилетнего мальчика, который должен был убедить своего отца, судью, выпустить из тюрьмы брата похитителя. Брат – политический активист – был виновен в гибели семнадцати человек при взрыве городского автобуса. Речь шла об обмене «жизнь за жизнь» – речи о деньгах не было. Но с самого начала такой обмен являлся нереальным, и судья был бессилен его осуществить.
– И что же произошло?
– Тело ребенка нашли через пару дней на берегу реки – так обычно происходит, когда переговорщик действует с полным пренебрежением к самому процессу переговоров. Вот если б речь шла об экспресс-обмене…
– Экспресс? – переспросила Ким. Такого она еще не слышала.
– Это тот случай, когда требуемый выкуп достаточно невелик и семья легко может выполнить требования похитителей. Все с самого начала понимают, что деньги будут заплачены и ребенок освобожден, так что речь идет только о том, чтобы договориться по сумме.
– А таких преступников когда-нибудь ловят?
– Очень редко, – покачал головой Мэтт. – Они – настоящие профессионалы в своей области. И пока переговоры ведутся так, как надо, все оказываются в выигрыше. – В его голосе Ким услышала нотки, которые привлекли ее внимание.
– А может что-то пойти не так?
– Время от времени такое случается. – Мужчина встал и подошел к раковине.
Это было первое проявление эмоций со стороны Мэтта, которое удалось заметить Ким, но что-то сбивало ее с толку.
– А у нас еще нет требований по сумме – с чего же вы собираетесь начать переговоры?
Мужчина повернулся к ней лицом. В руках у него был стакан воды.
– А я в этом случае и не собираюсь заключать сделку. Мне до фонаря, кто и какую сумму заплатит. Для меня на кону стоит жизнь. И, несмотря на то что написано в последнем послании, – жизнь обеих девочек, – заявил переговорщик.
– А раньше вы сталкивались с подобной ситуацией? – спросила Ким. – С ситуацией аукциона?
– Нет. – Мэтт покачал головой. – В прошлом у меня было двойное похищение – это были два брата, и за них тупо требовали определенную сумму.
Ким не очень обрадовалась услышанному.
– И как же вы предлагаете…
– В первую очередь я должен оценить уровень их ожиданий. Хотя требований по сумме не высказывалось, у них должна быть какая-то цифра, на которую они ориентируются. Кроме того, я попытаюсь выяснить, нет ли у них предпочтения в том, что касается отдельно взятой семьи. Может быть, их больше интересуют Хансоны, а Тимминсы взяты как пристяжка, чтобы вздуть цену, или наоборот. Каждая их реакция будет сообщать мне о чем-то, что в будущем поможет выбрать правильный вектор деятельности.
– То есть у вас достаточно гибкий план?
– Так и должно быть, пока я не узнаю реакций похитителей.
– Боже, да вы сейчас почти улыбнулись, – заметила Ким. – Осторожнее, а то я подумаю, что вы способны на какие-то эмоции.
На лице Мэтта вновь появилась непроницаемая маска.
