– От телефонных провайдеров все еще ничего, – продолжила Стейси. – Один даже заблокировал мои письма как спам. Думаю, что у него ничего для нас нет. Что касается ясновидящей, то о ней очень мало сведений. Парочка критических статей, но, черт возьми, они есть даже у «роллингов»[48]. Местным жителям нравятся ее представления в Сивик-холле, но, помимо этих выступлений, я не нашла никаких дополнительных источников дохода: ни книг на «Амазоне», ни аудиокниг, ни дисков – ничего. За входной билет она берет пятерку, из которой половину жертвует Королевскому обществу борьбы с жестоким обращением с животными. Ни «Фейсбука», ни «Твиттера», ни других социальных сетей. Ничего опасного, что я могла бы…
– Минуточку, – сказала Ким, услышав сигнал своего мобильного. Это было послание от Китса, которому, по-видимому, сегодняшним утром тоже не спалось. С трудом верилось, что они только вчера вместе посещали место убийства Инги.
– Кев, вскрытие в девять.
Сержант кивком дал понять, что все понял. Он там будет.
– Что-то еще, Стейси?
Девушка покачала головой.
К посланию были прикреплены фотографии с места преступления. Ким открыла первую и передала телефон Элисон.
– Прокрутите до фото с татуировкой.
Кто-нибудь в комнате наверняка знает, что это такое.
– Ночью мне звонила Дженни Коттон. – Ким повернулась лицом к сотрудникам. – Она тоже получила послание.
Шум в комнате показал, насколько все удивлены.
– Телефон находится у мистера Уорда, на случай, если будут еще послания. Текст очень короткий и прямой – в нем ее спрашивают, не хочет ли она продолжить игру.
– Боже, какая жестокость, – покачал головой Брайант.
– А может быть, это пранк?[49] – предположил Доусон.
– Сложно сказать, – пожала плечами Ким. – Послание поступило не с известных нам номеров, но он каждый раз использует новый, так что это нам мало поможет.
– А вы считаете, что это «наш» выродок? – Стейси наклонилась к Ким.
– Дженни хранила телефон в течение тринадцати месяцев в надежде, что тот снова зазвонит. – Ким вздохнула. – Тот факт, что звонок раздался как раз в то время, когда исчезли две наши девочки, не простое совпадение. Сложно поверить и в то, что это случайный пранк. О Чарли и Эми никто не знает.
– Командир, мы что, думаем, что… – Доусон поймал взгляд Ким.
– Нет, Кев, не думаем. Если Сьюзи Коттон играет во всем этом хоть какую-то роль, то самое большее, на что мы можем надеяться, – это возврат тела.
В комнате повисла тишина. Все понимали, что Ким имеет в виду. Для Дженни Коттон это и так было бы концом всех надежд.
– Какой кошмар, – сказала Элисон, возвращая телефон Ким.
Та согласно кивнула.
– Думаю, что мы можем на сто процентов согласиться, что это работа нашего объекта номер два. Есть какие-то мысли? – обратилась инспектор к бихевиористке.
– Если он и известен полиции, то за бесчеловечные, жестокие преступления. Он также может быть мясником или относиться к профессии, каким-то образом связанной с убийствами. Может быть, мы даже ищем бывшего военного.
– Солдата? – переспросил Брайант.
– Продолжайте, – подбодрила Ким.
Элисон утвердительно кивнула.
– Хорошо задокументирован тот факт, что до последнего времени лучшим оружием в вооруженных силах считалась ненависть. Солдатам вбивали в голову ненависть по отношению к врагам, с тем чтобы свести на нет муки совести за отнятые жизни. Если вы ненавидите владельца жизни, то вам легче ее уничтожить. Гнев и агрессия являются столпами военной жизни, но, чтобы создать эффективную машину для убийства, вам прежде всего надо лишить солдата человеческих чувств. Надо лишить его способности сопереживать, понимать, прощать. Иначе враг, умоляющий о пощаде, может заставить солдата заколебаться всего на мгновение, которого хватит на то, чтобы лишить его оружия и положить все отделение. И все это вполне логично, пока солдат не возвращается к мирной жизни. Вбитый в него образ мыслей – это не временное явление. Это не что иное, как измененное сознание. И вдруг враг неожиданно исчезает. И отцы-командиры – тоже. Так же, как и сослуживцы, объединенные единой целью. А после этого общество говорит солдату, что все, что он делал раньше, – неправильно. Что убивать неправильно, быть жестоким тоже неправильно. Но вы не можете просто стереть все, что было вложено в солдата, только потому, что теперь вы хотите, чтобы он жил в «правильном» обществе. Ненависть не исчезает. Она просто теряет ясную цель.
Ким посмотрела на своих сотрудников. Элисон наконец удалось завладеть их вниманием.
– Прошу вас, продолжайте, – попросила она. – Этот человек находит наслаждение в процессе убийства, что видно по телам Брэда и Инги. И он должен был этому где-то научиться.
– Если объект номер два служил в армии, то он был бы там на своем месте и никогда, скорее всего, добровольно не демобилизовался бы.
– Мы имеем дело с гребаным механизмом, – высказался Доусон.
