Тогда Рыжикова опять улыбнулась, но уже по-другому, присела на корточки — так мамы присаживаются на корточки перед своими крохотными детьми; сейчас Рыжикова казалась себе жутко взрослой. Но ей совсем не требовалось так уж сильно присаживаться, её рост был не на много больше Таниного, и теперь ей приходилось смотреть на Таню снизу вверх:
— А у вас что? Тоже бывает любовь?
«Неужели когда я перейду в седьмой класс, неужели я забуду про жизнь третьеклассников?» — подумала Таня и сказала:
— Просто наше звено не хочет, чтобы портили лифт! Получилось у неё даже более строго, чем она собиралась, может быть, из-за того, что Рыжикова всё сидела на корточках, а Таня смотрела на неё сверху вниз.
Наверное, Рыжикова была не такой уж важной девочкой, не очень много из себя строила или не очень умела. Она поднялась и сказала:
— Ладно. Я подумаю, — и вышла из лифта.
А что, про что подумает — неизвестно. Вернее всего, просто не знала, как ответить. Или неудобно стало.
Те, кто думает, что ШП был таким уж опытным злодеем, сильно ошибаются. Хотя в раннем детстве он действительно любил подкрадываться и пугать таких же малолетних людей, каким был сам. Однажды, ещё находясь в старшей группе детского сада, он увидел, как кошка крадётся за воробьятами. Он тогда взял и ради интереса стал подкрадываться к кошке. И подкрался — как мяукнет ей в самое ухо! С кошкой обморок… То есть можно сказать, у ШП были большие способности к подкрадыванию. Только эти способности никого не радовали! Взрослые стыдили ШП, а ребята слов не тратили: если поймают, значит, как говорится, «в глаз дадут».
Родители же обращали на малолетнего ШП внимания довольно мало. У них всегда дел было по горло. Они на скорую руку просматривали его тетради, покупали, когда следует, новые ботинки, а по праздникам какую-нибудь игрушку.
В игрушках ШП был очень неприхотлив. Ни машин педальных, ни самокатов, ни велосипедов он не требовал. Он просил оружие: пистолет, или автомат, или пулемёт полиэтиленовый. И родители, можно сказать, с восторгом выполняли его просьбы. И даже думали: какой милый и скромный у них сын. Дело в том, что все эти игрушки стоили куда дешевле, чем даже один велосипед!
А ШП как раз велосипед был ни к чему. С велосипедом неудобно прятаться.
В общем, так он и жил — враг всех. И когда, наконец, стал повзрослее, когда решил расстаться со своими странными привычками, вдруг выяснилось, что не очень-то он кому-нибудь нужен. Даже наоборот: он никому не нужен!
Вернее, он был нужен кое-кому, но только для того, чтобы с чистой совестью тренировать приёмы бокса и боевого самбо. А это ШП никак не могло устроить.
Такие дела. Сперва ШП прятался просто для смеха, а потом уже вынужден был прятаться. И он так научился это делать, и в таких местах, где и микробу не проползти. Но когда прячешься, невольно к тебе начинают сползаться чужие тайны. Ты их, допустим, и знать не желаешь, а они ползут! И потом сидят у тебя в памяти, сидят и шепчутся. И ШП потихоньку смирился со своим положением. Тем более что тайны несколько раз приносили ему пользу.
И вот ШП… как тут сказать? Втянулся, что ли? Стал даже вроде как коллекционировать всевозможную секретность. Потому его Алёшка Пряников так запросто и купил.
Но с какого краю начать порученное дело, ШП не знал. Два дня он провёл в засадах — надеялся подслушать что-нибудь. Ничего не подслушалось! Там, где обычно собирался народ, никого не было: лето ведь — кто в лагере, кто на даче, кто и вовсе у Чёрного моря. Шпионам худо! Да и люди, которые пишут в лифтах на стенках, обычно об этом не распространяются.
И стал ШП мучиться, голову ломать. Уж очень ему хотелось узнать, как эта девчонка сквозь стену проходит. А ещё больше — надеялся он, что всё-таки с ним подружатся. Он уж решил не обращать внимания на то, что они младше. Видно, невмоготу стало ШП сидеть по разным дырам и подслушивать. Он думал: найду, а потом посмотрим, будете вы отказываться от дружбы с таким человеком или нет!
Много раз ШП представлял себе, как это всё произойдёт. Например, возьмёт и откажется от секрета про девчонку. Они спросят: чего ж тебе от нас надо тогда? А он ответит: «Решайте сами. Моё дело маленькое. Я слово дал и выполнил». Ну и так далее в этом духе. Оставалось только найти злоумышленника. А это ШП никак не удавалось!
Бывают же такие… Слова для них не подберёшь! Если в пряталки играют, он в такое место залезет, его неделю не сыщешь! Ну и что хорошего, спрашивается? Так и играть не интересно — тебе же первому. Сидишь-сидишь… сколько сидеть-то можно?
Так рассуждал ШП и, возможно, был совершенно прав. Ведь зачем, в конце концов, тот человек писал на стенке? Да чтобы на него обратили внимание. Чтобы эта Рыжикова Таня когда-нибудь подумала: «Вот он какой, оказывается, остроумный, этот сочинитель лифтовой поэзии. Не то что Алёхин, которому я объяснялась в любви и верности».
Значит, он должен был попасться ШП… Но не попадался!
