Таня взяла свой заранее опустошённый рюкзак:
— Альбина, если можно, помоги мне, пожалуйста!
Нет, не подумайте, что она хотела как-то унизить или обидеть старшую Альбину. Таня хотела ей показать, как между матрасами лежит зеркальное чудо. Всех с собой Таня взять не могла — это будет слишком заметно, но ещё одного человека, наверное, ничего, можно. И Таня подумала: кого? Алёшку? Ему вообще-то нужно, он фантазёр и учёный, потом сам что-нибудь придумает.
ШП? И ШП нужно! Чтобы понял: не только одно подглядывание есть в жизни, а и кое-что куда более интересное
И Витю можно было бы взять — чтоб посмотреть хотя бы, как он изумится такому чуду… если только Таня не ошиблась в нём.
И всё-таки она решила: нет, Альбина! Пусть порадуется немного, поудивляется, а то всё страдает, страдает по своему Алёхину и никакого у неё отдыха. Даже за город его завезла, а он опять ноль внимания — пилит да пилит!
Когда они пролезали в лагерную дырку, Таня вспомнила, что ведь Альбина же ничего толком не знает:
— Если нас спросят, ты, пожалуйста, говори, что мы внучки… Вернее, ты ничего не говори, я сама скажу.
— Что? — И Альбина сделала такое движение, словно собиралась улезть обратно.
— Так у нас получилось, — сказала Таня как можно мягче. — Ну… нам пришлось сказать, что твой Алёша — внук профессора Чуркина. — И Таня кивнула в сторону видневшейся за одичавшими яблонями дачи.
— Что-что-что?
Но отчего-то Альбина не чувствовала себя рассерженной, не чувствовала себя той взрослой, которую водят за нос плохо воспитанные и насмешливые дети. Она будто попала в сказочную местность, где все не так как в обычной, обыденной жизни. Опускаешь монетку в автомат с газированной водой — на светофоре загорается зелёный. Покупаешь эскимо — на небо выплывает луна, заходишь в телефонную будку — тебе дарят цветы… Алёхин!
Тут дело не только в том, что Альбина сочиняла стихи. Это вообще близко в человеке — чуть-чуть скучные дела раздвинул, а под ними сразу и сказка! Только не все решаются раздвинуть обыденные дела. Танин дед Володя так за всю жизнь их и не раздвинул…
На счастье, Альбину и Таню никто не остановил Может, лагерь здесь был добрый, а может, все в этот момент куда-то спешили. В общем, Альбине не пришлось враньём портить того настроения, которое в ней ожило. И это настроение очень ей пригодилось, когда она увидела зеркала!
Альбина не поняла, для чего это. Но поняла: для чего-то хорошего и странного.
— Ты всё сделала, Тань? — спрашивал этот мальчик. А Таня и Альбина уже собирали зеркальца в рюкзак: к сожалению, надо было торопиться.
— Там нас целая команда! — отвечала Таня бодро. — А ты сам не хочешь, Вань? — Она видела, что он именно хочет.
В ответ Ваня покачал головой.
— Нельзя. У меня опять температура. Ну и заходят, беспокоятся. А если засекут, что я уходил могут догадаться, что это я и сделал, понимаешь. А я не хочу, чтоб тот человек про меня догадался!
— Совершенно не хочешь? — искренне удивилась Таня.
— Совершенно не хочу!
Но теперь уже наконец настало время объяснить, что же собирался сделать Ваня Русанов.
Если какому-нибудь старшекласснику нравится какая-нибудь старшеклассница, он зовёт её послушать — записи или посмотреть видеокассеты — в зависимости от возможностей. Ну и там поесть хороших бутербродиков, попить соку… Так делают все старшеклассники. Но вот бывает глупый такой человек, и он на день рождения старшекласснице, которая кажется ему лучше всех в мире, решает подарить солнечного зайца.
Но не простого!
Надо выпилить фанерные буквы, чтобы получилось её имя (Ия, помните? Ия — так звали эту девочку), обклеить эти буквы зеркалами и повесить на дерево, которое через дорогу от окон её палаты. День рождения у неё девятнадцатого августа, подъём солнца в Подмосковье в шесть часов восемь минут.
Но это так считают астрономы. А на самом деле, пока пока оно выберется из-за крыш, из-за деревьев, ударит лучами в те зеркальные буквы, будет тридцать. Что и требуется доказать!
Горн трубит подъём, а солнечные зайцы на палаты девочек из первого отряда высвечивают: «ИЯ»!
И это будет подарок к дню рождения!
Получше, чем самый шоколадный торт, и получше даже, чем майка фирмы «Адидас»!
А почему лучше?
А потому хотя бы, что этого ни у кого никогда не будет, а только у тебя.
Торт съестся, майка станет тряпкой для мытья полов. А этих солнечных зайцев не съешь, не порвёшь, не потеряешь. Они у тебя навсегда: ведь в памяти это не пропадёт и не забудется.
— А как же он всё-таки с дерева упал и ангиной заболел? — спросила Альбина.
Они обклеивали буквы бумагой и уже на бумагу наклеивали зеркала, чтобы потом хозяевам было легче их отрывать.
— А он долго сидел, — объясняла Таня, — замёрз, а слезть всё не может, всё народ да народ. А он боялся, что его увидят и догадаются. Наконец стал слезать — бух! — и ногу подвернул. Его на ночь оставили в изоляторе. А утром уже ангина подоспела!
— Вы проверьте, они падать не будут. — Витя приподнял букву «И», на которой уже был наклеен первый ряд зеркал.
— Да не будут, он же проверял!
