Гуров подтолкнул Звонникова, замершего с открытым ртом, и увлек его в указанном женщиной направлении. Беседку они отыскали легко. Она оказалась свободной и весьма удобной. Жесткие садовые скамьи покрывали тканевые чехлы веселой расцветки. Лев уселся так, чтобы видеть пешеходную дорожку, идущую от пищеблока. Звонников же усидеть на месте не мог. Он чувствовал себя не в своей тарелке. То и дело мимо беседки проходили здоровенные парни в форме охраны. В отдалении, но это все равно напрягало.
– О чем ты только думал, когда тыкал ей под нос свои «корочки»? – угрюмо хмуря брови, проворчал он. – Зачем мы вообще здесь сидим? Ждем, пока твоя зеленоглазая красотка приведет сюда охрану?
– Никого она не приведет, – уверенно проговорил Лев. – Напротив, она придет сама и расскажет нам то, что поможет разобраться с исчезновением Ольшевского и Крячко.
– Как ты можешь быть в этом уверен?
– Так и могу. Людям нужно доверять, Андрюха. В нашем деле без доверия далеко не уедешь.
– Ага. А с доверием в неприятности влипнешь.
– Не влипнем. По крайней мере, не по вине этой женщины.
– Да как ты можешь это знать? Ты и видел-то ее всего секунд двадцать, – начал сердиться Звонников.
– Ладно, попробую объяснить. Ты видел ее выражение лица, когда она стояла на том крыльце? Она явно была недовольна тем, что произошло в доме. Ее это сердило, раздражало, может, даже вызывало протест. Обслуга многое слышит, а видит и того больше и сплетничает об этом. Вот и сегодня эта женщина услышала новость. Не в первый раз уже услышала, но именно сегодня она ее так возмутила, что захотелось все бросить, уволиться или раскрыть всю правду. Она и раскрыла, стоя там на крыльце. Губами шевелила, репетировала. Потом ее немного отпустило. Скорее всего, про детей вспомнила или про родителей, которых содержать нужно, ну, и передумала. Сказала себе: не мое это дело, и пошла по делам. Но осадочек-то остался. Чаша терпения получила очередную порцию негатива, и когда она переполнится, не знает никто. Но уж когда это произойдет, женщина ни минуты в этом месте не останется, будь уверен.
– А ты, Гуров, романтик, – усмехнулся Звонников. – Нет, ты писатель. Вон какие истории складные сочиняешь. Заслушаешься.
– Погоди, сейчас она придет, и сама тебе ту же историю выложит. А вон, кстати, и она.
По пешеходной дорожке к красной беседке действительно спешила та самая женщина. Одна, без охраны. На лице ее была написана решимость, смешанная с чуточкой страха. Поравнявшись с мужчинами, она коротко кивнула, проскользнула в глубь беседки, присела на краешек скамьи и только потом заговорила:
– Прошу вас, встаньте так, чтобы меня не было видно с дорожки. Охранники здесь нечасто ходят, но лучше перестраховаться. Нам вообще нельзя с посетителями общаться. Разве что они сами изъявят желание. Но и тогда нужно сначала администратору доложить, официальное разрешение получить, а уж потом по беседкам рассиживать.
Мужчины как по команде сдвинули плечи, закрывая обзор. Женщина благодарно улыбнулась и представилась:
– Наверное, будет лучше, если я назову имя. Так общаться проще. Зовут меня Анастасия, можно просто Настя, так привычнее.
– Очень приятно, Настя, – в один голос произнесли полковник и капитан. Теперь, когда Настя сидела вдали от посторонних глаз, стало видно, что ей не так много лет, как показалось вначале. Двадцать семь, двадцать восемь, не больше. Вокруг глаз собрались морщинки, но не от старости. Такие морщинки появляются у людей, которые много смеются. У позитивно настроенных людей.
– Про детей беру слова обратно, – прошептал Гуров, любуясь девушкой.
– Что вы сказали? Повторите, я не расслышала, – попросила Настя.
– Не обращайте внимания, полковник немного нервничает, – произнес Звонников. – И позвольте представиться мне. Мой друг как-то позабыл назвать мое имя. Я – Андрей. Кстати, из местных, живу в поселке Панино. Слышали о таком?
– Конечно, слышала. Приятно встретить земляка в этой враждебной среде.
– Враждебной? – переспросил Звонников.
– А вы разве не по этой причине здесь? – удивилась Настя. – Я думала, вы приехали для того, чтобы разогнать всю эту шайку-лейку.
– Настя, вы хотите нам о чем-то рассказать, верно? – Гуров решил направить разговор в нужное русло. – Так расскажите, не бойтесь. Все сказанное вами останется между нами, обещаю. И повторюсь, нам нужна любая помощь. Любая, понимаете? И информация любая.
– Я понимаю, – вздохнула Настя. – Страшновато, но тут уж ничего не поделаешь. Дальше терпеть такое нельзя. Я бы уволилась, если бы не родители. Они у меня старенькие. Мама диабетик, а у папы серьезные нарушения центральной нервной системы. Сама я их обслуживать не успеваю, так как я и есть единственный источник доходов и на маму, и на папу, и на себя. Нанимаю сиделку, а стоит это дорого. Вот и приходится терпеть.