На схеме выделялись два места: сарай, который Гуров и Звонников осматривали накануне, и тот самый ангар, в котором проводили бои. Так как у сарая они уже были, Лев решил, что пришло время посетить ангар. Путь туда лежал по знакомой местности, так что осложнений они не предвидели. Часть пути прошли открыто, так как на этой территории прогуливались члены клуба, а Гуров со Звонниковым вполне могли сойти за них. Когда же пошли посадки, они стали двигаться более осторожно. Продвигались медленно, останавливаясь всякий раз, когда неподалеку возникала фигура охранника.
И все бы прошло без эксцессов, если бы не плановый обход территории с участием собак. Этого Гуров предусмотреть не мог. Они продвинулись уже достаточно далеко, когда услышали приглушенный лай. Звонников забеспокоился и предложил переждать какое-то время, чтобы не привлечь внимание братьев меньших. Доносился лай издалека, и Лев, наивно полагая, что расстояния, дальние для человека, являются таковыми и для обученных псов, с капитаном не согласился. Пока будем двигаться вперед, заявил он и продолжил путь. Звонникову ничего не оставалось делать, как только подчиниться. А спустя пару десятков метров свора собак выскочила из кустов и залилась неистовым лаем, мордами встав прямо по направлению к кустам, в которых засели Гуров и Звонников.
Что было дальше, можно догадаться. Старший группы охранников подвел свору вплотную к нарушителям границ и потребовал объяснений. Гуров начал рассказывать историю с гидропланом, но так как до забора, за который якобы случайно залетел гидроплан, расстояние исчислялось не одним километром, история выглядела совершенно неправдоподобной. Разбираться с нарушителями старший группы не захотел.
– Пойдете за мной, – приказал он и зашагал к дому, отстоящему от главного чуть севернее пресловутого забора, через который недавно перелезли Гуров и Звонников.
Их привели в дом с круглым крыльцом и мозаичным рисунком на фасаде. Завели в гостиную и велели ждать. За дверью остался один из охранников, а рядом с ним сурового вида питбуль.
– Есть желание свалить, пока главный не пришел? – шепотом спросил Звонников.
– Что-то не хочется, – усмехнувшись, ответил Лев. – Не дрейфь, Андрюха, прорвемся. И не из таких передряг целыми выходили.
Почему-то Звонников ему поверил. Он хотел сесть в кресло, но питбуль грозно зарычал, и капитан предпочел остаться стоять. Минут через десять в комнату вошел молодой мужчина. Гуров понял, что это и есть хозяин клуба Артем Рубан. Представляться Рубан не спешил. И вопросы с порога задавать не стал. Остановился напротив незваных гостей и молча разглядывал их так долго, что охранник за дверью занервничал, а за ним забеспокоился и питбуль. Он подскочил на месте и грозно зарычал, скаля зубы на пришельцев.
– Видите, как ваше присутствие беспокоит моих людей? – растягивая губы в довольной улыбке, мягко произнес Рубан. – Смотрю я на вас и понять не могу: вроде взрослые, интеллигентные люди, а элементарных правил этикета не знаете. Если вас так заинтересовал мой клуб, почему вы не обратились ко мне и не попросили показать здесь все? Почему проникли в частные владения тайно, точно воришки мелкие?
Звонникова речь Рубана смутила, но на Гурова не произвела ровным счетом никакого впечатления. Он смотрел прямо в глаза Рубана и молчал. Рубану это не понравилось. Он сделал движение рукой, и питбуль снова зарычал.
– Вот поэтому мы и пришли без приглашения, – прокомментировал выходку Рубана Гуров. – Уж больно неоднозначный прием вы оказываете незнакомцам.
– Разве? Мне казалось, что я достаточно гостеприимный хозяин. – Рубан сверкнул зубами, в керамической белизне которых блестели вкрапления бриллиантов.
Лев поморщился. «Еще и рисовщик, это ко всему-то прочему», – промелькнуло в голове.
– Вас что-то расстроило? – невинным голосом осведомился Рубан.
– Ничуть. Я бы назвал свое состояние несколько иначе.
– И как же?
– Я не расстроен, а обеспокоен. – Гуров старался говорить ровным тоном, чтобы не волновать питбуля. – Сказать, чем именно?
– Будьте так любезны, – Рубан улыбался, но за его улыбкой угадывалась напряженная работа мысли. Лев понимал, чем вызвано это состояние. Дело в том, что Рубан никак не мог понять, с кем имеет дело, и это ему не нравилось. Гораздо проще выстроить тактику общения, когда понимаешь, кто перед тобой. В случае с Гуровым это не сработало. Рубан полагал, что человек он непростой, раз решился проникнуть на частную территорию, и, будучи пойманным с поличным, не потерял самообладания. Но кто он, этого Рубан понять не мог.
– Шесть дней назад пропал мой друг, Николай Ольшевский, – невозмутимо начал Гуров. – Вам знакомо это имя?
– Полагаете, я должен его знать? – Рубан все еще улыбался, но теперь и Звонникову стало понятно, что улыбка эта искусственная.
– Полагаю, вы можете быть знакомы, – уклонился от прямого обвинения Лев. – Николай Ольшевский увлекался многими вещами. Одним из его увлечений были собачьи бои. Такое вот странное увлечение.
– Каждый человек имеет право на свои пристрастия, – заметил Рубан.