– Я стоял на шестом посту, – начал рассказывать Торчок. – Синий и Давид пошли в подвал, лекарства относить. Должны были вернуться минут через двадцать, прошло больше часа, а они все не возвращались. Я попытался вызвать их по рации, но ответа не получил. Тогда решил пойти сам, проверить, где они застряли. Вместо меня на шестом остался Дрон. Я пришел к сараю – тот закрыт. Подумал, что парни просто сменились и ушли отдыхать, но вдруг услышал шум внутри. Побежал за запасным набором ключей. Открыл сарай, потом подвал. Там их и нашел. У Давида голова пробита, он в лазарете. Синий цел, злой только. Сказал, что «мясо» ушло. Я сюда, доложить хотел. Это все.
– Нет, Торчок, это далеко не все. Ты облажался, Торчок. Знаешь, в чем твоя вина? В том, что расслабился. Привык, что все у тебя в ажуре, а как в жопе засвербило, ты и облажался. Ты это признаешь? – вкрадчивым голосом спросил Рубан. – Признаешь, что поставил меня в неловкое положение перед враждебно настроенными людьми?
– Признаю, – через силу произнес Торчок. Каждый, кто находился в зале, знал, признание вины в случае с Рубаном только усугубляет таковую. Раз признал вину, наказание будет суровым. Но и не признать ее ты не можешь, иначе тебя ждет допрос с пристрастием, после которого тебе все равно придется вину признать и получить то, что назначит Рубан.
– Это хорошо, что признаешь. А теперь скажи, как нам исправить положение? – Рубан торопился, поэтому назидательные речи пропустил, иначе сейчас каждый из присутствующих ощутил бы себя ничтожной букашкой, грязью под ногтями великого повелителя и еще чем похуже. Такие речи Рубану особенно удавались, но сегодня он этого удовольствия был лишен. Он помнил, что сказал полковник Гуров. Тот, кто сидел в сарае, тоже служил в полиции, так что отыскать его до того, как он попадет к своим, являлось настоятельной необходимостью. Терять все из-за просчета охраны он не собирался.
Вариант, как поймать беглецов, Торчок предложить не смог, и тогда Рубан приступил к инструктажу. План на случай, подобный этому, он разработал досконально. Не потому, что ждал побега, а просто потому, что любил быть готовым ко всему. Он отдавал отрывистые приказы, деля охранников на пары, группы и определяя для них сектора. На все про все у него ушло десять минут. Комната опустела, Рубан остался один. Рисоваться было не перед кем, горло драть и отчитывать за промах некого, а злобу, душившую изнутри, нужно было выплеснуть, иначе он мог утонуть в ней. И тогда он выпустил свой гнев на голые стены. Просто не мог держать его в себе.
– Твари, подонки гребаные! Какого хрена вы не проверили машину этого говнюка?! – орал он в пустоту. – Карманы они почистили, ублюдки недоделанные! А в машине пошарить не судьба? Какого вы ее пропустили? Ведь стоит в гараже, сам видел!
Рубан злился и на себя. Он не проконтролировал этот вопрос, спустил на тормозах даже тогда, когда новичка поймали рыскающим по чужим комнатам. Почему ему в голову не пришло проверить его историю? Почему не стал копать, не приказал обшмонать машину так, чтобы и то, что сорок лет назад завалилось за подкладку, было вынуто на белый свет? Да, его вина в этом тоже есть, и это бесило больше всего.
Прооравшись, Рубан пошел на центральный пост, куда группы охранников должны были докладывать о результатах поисков. Охранник, ответственный за координацию работы групп, покосился на Рубана. Вид у того был ужасный. От дикого крика глазные яблоки налились кровью, вокруг носа проступили лопнувшие капилляры, придавая ему сходство с рябой курицей. Рубан перехватил взгляд охранника и грубо прикрикнул:
– Делай свое дело, а глаза вниз опусти! Задолбали вы меня, уволю всех, к чертям собачьим!
Охранник поспешил отвернуться и больше в сторону Рубана вообще не смотреть.
Работа поисковых групп началась, каждые пять минут кто-то из парней отчитывался по результатам поиска, охранник вел запись и помечал время. Рубан сидел за его спиной. Он думал о том, как крупно облажался, и досадовал на то, что случилось это накануне главного события года. Завтра к десяти утра в его владения прибудут десятки состоятельных и влиятельных людей, а у него из достойного «мяса» один только Паша-охранник. И что теперь делать? Отменять мероприятие? Нет, это не вариант. Он должен придумать, как выпутаться из всего этого дерьма. Вот только разберется с беглецами и займется подбором новых кандидатов на бои без правил.
В то же самое время, когда Рубан сидел за спиной диспетчера, Гуров и Звонников пробирались сквозь кусты к моторке, оставленной на берегу реки. До лодки они хотели добраться по той простой причине, что без нее не могли получить машину, а это существенно усложняло дело. Звонников трещал без умолку, так сильно на него подействовали события прошедшего дня. Гуров его не останавливал, он прекрасно понимал, в каком состоянии тот пребывает. Это для них со Стасом подобные переделки – явление привычное, а для Звонникова – нечто из ряда вон выходящее.