— Есть еще отвлечение по времени. Публику заставляют думать, что нечто произойдет в одно время, тогда как на самом деле оно происходит в другое. Например, иллюзионист повторяет какой-то номер с регулярными интервалами. Публика подсознательно отмечает, что все совершаемое им происходит только в эти моменты. Но затем исполнитель сокращает интервал, и аудитория совершенно упускает из вида то, что он делает. Признак отвлечения по времени — то, что иллюзионист всегда дает публике знать, каков у него интервал.
— Например, разбив часы? — спросила Сакс.
— Именно так.
— Значит, по-вашему, мы не располагаем временем до четырех? — спросил Райм.
Кара пожала плечами:
— Может, и располагаете. Не исключено, что он планирует убить трех человек с интервалом в четыре часа, а четвертую жертву убьет всего через час. Не знаю.
— Наверняка мы здесь ничего не знаем, — твердо проговорил Райм. — Но что думаете вы, Кара? Как бы вы поступили?
Она нервно засмеялась — ведь ее просили влезть в шкуру убийцы.
— Ему известно, что вы нашли часы. Известно, что вы сообразительны. Убийце больше не нужно ничего вам внушать. На его месте я отправилась бы за очередной жертвой еще до четырех. Я бы отправилась немедленно.
— Мне этого достаточно, — заявил Райм. — Забудьте о наблюдении. Лон, позвони Хауману; пусть он направит в парк группу захвата. Задействуем их на всю катушку.
— Это может испугать его, Линк, если он под прикрытием и сам ведет наблюдение.
— Полагаю, мы должны предоставить ему этот шанс. Скажи группе захвата, что мы ищем... черт его знает, кого мы там ищем! Дай ему общее описание — какое только сможешь.
Пятидесятилетний убийца, шестидесятилетний уборщик, семидесятилетняя старушка с хозяйственной сумкой... Купер оторвался от компьютера.
— Я нашел конюшню. Это «Хаммерстедская школа верховой езды».
Белл, Селлитто и Сакс направились к двери.
— Я тоже хочу пойти, — сказала Кара.
— Нет, — отрезал Райм.
— Я могу там что-нибудь заметить. Какую-нибудь манипуляцию или иллюзионистскую трансформацию прямо в толпе. Я сразу увижу это.
— Нет. Это слишком опасно. В операции по задержанию не должны участвовать гражданские лица. Таковы правила.
— Эти правила меня не волнуют, — с вызовом отозвалась молодая женщина. — Главное — что я могу помочь.
— Кара...
Но она заставила Райма замолчать, сначала посмотрев на развешанные фотографии убитых Тони Калверта и Светланы Расниковой, а потом холодно взглянув в глаза. Тем самым Кара напомнила ему, что именно он вызвал ее сюда, именно он показал чуждый ей мир и теперь она уже без содрогания смотрит на все эти ужасы.
— Ну ладно, — согласился Райм и обратился к Сакс: — Только держись к ней поближе.
А она ведет себя осторожно, отметил Мальэрик. Как, впрочем, и подобает любой женщине, только что познакомившейся с мужчиной на Манхэттене — даже если тот робок, дружелюбно настроен и умеет справляться с упирающимися лошадьми.
Тем не менее Черил Мерстон постепенно успокаивалась, с удовольствием слушая его рассказы о тех временах, когда Мальэрик разъезжал на лошадях в цирке; все эти рассказы были, разумеется, сильно приукрашены, для того чтобы развлечь слушательницу и преодолеть ее настороженность.
Осмотрев Донни в Хаммерстедских конюшнях, конюх и ветеринар нашли его в добром здравии. Мальэрик и его очередная жертва направились в ресторан, находившийся на Риверсайд-драйв.
Черил поведала Джону (так представился ей Мальэрик) о своей жизни в городе, о давней любви к лошадям, о тех из них, на которых она ездила, о своих надеждах купить летний дом в Миддлбурге, штат Виргиния. Он же выказывал глубокие познания в искусстве обращения с лошадьми, отчасти почерпнутые из ее рассказов, отчасти усвоенные из богатой практики иллюзиониста. В его профессии животные всегда играли важную роль: их гипнотизировали, заставляли исчезнуть, превращали в существа другого вида. Например, в 1800-х годах один иллюзионист стяжал славу, превращая цыпленка в утку (что было весьма несложно, так как утка появлялась на сцене в быстросменяемом костюме цыпленка). В другие времена пользовались популярностью фокусы, в которых животных сначала убивали, а потом воскрешали, хотя на деле им редко причиняли вред. В конце концов, только никуда не годный иллюзионист убьет животное на потеху публике. К тому же животные стоят денег.
