Я вытер глаза. Сердце по-прежнему пылало огнём. И я мысленно крикнул – чтобы учитель услышал меня даже по пути на Небеса: «Обещаю вам, мастер, я сделаю всё, о чём вы меня просили. Я не буду плакать. Я не буду отдыхать. Я не подведу. Я найду тех, кто вас убил. И заставлю их заплатить – перед Богом и всеми Его святыми. Я клянусь в этом».
В дверь постучали. Мать Тома окликнула меня.
– Кристофер? У тебя всё хорошо?
Я посмотрел в зеркало. И моё отражение ответило:
«Всё хорошо».
Миссис Бейли поправила мне воротник.
– Ну, не так уж и плохо, – сказала она.
Том рос так быстро, что ей пришлось покопаться в его одежде трёхлетней давности, чтобы найти вещи мне по размеру. Теперь я был облачён в коричневые штаны и белую льняную рубашку с бордовым пятном на рукаве. Я помнил эту рубашку. Том был в ней в тот день, когда мы с ним познакомились.
Прошло три месяца с тех пор, как я стал учеником. Мастер Бенедикт дал мне почитать книгу о войнах древних времён. Так я узнал про катапульту и загорелся идеей её построить. Для этой цели учитель разрешил мне взять в мастерской несколько досок и свежие кленовые ветки. В воскресенье, вернувшись из церкви, я отправился на кладбище Банхилл-Филдс, чтобы испытать свою миниатюрную осадную машину. В качестве боеприпасов я прихватил гнилые фрукты, сложив их в холщовую сумку.
Как выяснилось, катапульта стреляет отлично. Правда, не особенно метко. Первым я метнул перезрелый гранат. Он сильно уклонился влево и – к моему ужасу – попал в голову высокому мальчишке, забрызгав соком всю его рубашку.
Озадаченный, он посмотрел на облака, словно недоумевая, зачем Господь швырнул в него гранат. Затем парень увидел в траве мою маленькую катапульту. Он подошёл ко мне. На руках парень держал крохотную девчушку, которая с восторгом смеялась, наблюдая, как алые зёрна падают с волос мальчика ему на воротник.
Первым моим порывом было бежать со всех ног. Я вырос в приюте госпиталя Христа, где большие мальчишки не стеснялись раздавать тумаки, и посему ожидал крепкой затрещины. Но парень заговорил спокойно – даже мирно, учитывая, что он благоухал, как компостная куча.
– Ты зачем пульнул в меня гранатом?
– Мне очень жаль, – сказал я. Эту фразу я затем повторял неоднократно – на протяжении трёх следующих лет. – Я целился не в тебя, честное слово!
Девчушка восторженно замахала в воздухе кулачками.
– Кинь ещё! – сказала она.
Я указал на ветку, которую использовал как метательный механизм.
– Кажется, я сломал её. Вообще-то снаряд должен был лететь по прямой.
Мальчик оглядел ветку.
– Это клён?
Я кивнул.
– У меня больше ничего не было. Наверное, тис подошёл бы лучше.
Парень склонил голову набок и малость поразмыслил.
– На кладбище растут тисы, – сказал он. – У тебя есть нож?
Мы срезали тисовую ветку и починили мою машину. Девочка – младшая сестра Тома, Молли, – тем временем возилась в траве. Потом мы метнули оставшиеся фрукты, все втроём радуясь каждому выстрелу. А после я побежал домой, чтобы показать мастеру Бенедикту свою катапульту и рассказать ему о Томе – моём новом друге.
Мастер Бенедикт слушал, мягко улыбаясь.
– Очень хорошо, – сказал он.
…Я отвернулся, чтобы мать Тома не увидела моё лицо.
К тому времени, когда я спустился вниз, отец Тома уже нашёл своим отпрыскам работу. Тома я обнаружил у задней двери, он драил лестницу. Увидев рубашку, Том покачал головой.
– Надо было мне тогда бежать со всех ног.
– От меня или от катапульты? – уточнил я.
– Ты сам и есть катапульта, – сказал он, но в шутке не было весёлости. Том вздохнул. – Очень жаль мастера Бенедикта. Он мне нравился.
– Ты его боялся.
– Не без того. Но он был добр к тебе. – Том взглянул мне в лицо и вздохнул ещё глубже. – Ладно уж.
– Что – «ладно уж»?
– Я тебе помогу.
– Поможешь с чем?
– С твоим новым планом, что бы это ни было.
Я вытащил из кармана страницу счётной книги и помахал ею в воздухе.
– Мы должны найти убийц мастера Бенедикта.
Том пялился на последние три строчки, написанные на листе.
†∆
↓
Мы вернулись в дом и разгладили страницу, положив её на пустой стол в пекарне. Хотя работа здесь давно закончилась, в воздухе ещё стоял аппетитный запах свежеиспечённого теста.
– Это послание для меня, – сказал я. – Мастер Бенедикт написал его, когда …
Мой голос дрогнул.
«Хватит! – рявкнул я на себя. – Ты обещал, что не станешь плакать! Ты поклялся!»
Я прочистил горло.
– Мастер Бенедикт, видимо, знал своих убийц, – сказал я. – Он написал это для меня, понимая, что умирает.
Том выпучил глаза.
– Тут написаны имена убийц?!
– Вполне может быть. Но я ещё не разгадал шифр …
– Постой, – сказал Том. – Если тут сказано, кто убийца, почему ты не отдал бумагу лорду Эшкомбу?
– Мастер Бенедикт не велел.
– Да?
– Последняя строка, – объяснил я.
Том прочитал её. Точнее, попытался.
– Неми… э… что? Это вообще слово?
– Два слова. На латыни. «Nemini dixeris». Их мастер Бенедикт не зашифровал, поэтому я сразу понял, что надо делать.
– Украсть листок?
