Впервые увидев в книге зашифрованный текст, я решил, что мастер Бенедикт написал имена убийц. Но теперь, когда мы с Томом прочитали его, я уже не был уверен. За этими кодами крылось нечто иное.
Вот что меня озадачивало. Шифры существовали для того, чтобы обмануть чужаков – как запись в счётной книге обманула лорда Эшкомба. Но Хью не был чужаком. Он тоже когда-то учился у мастера Бенедикта. И расшифровал бы послание быстрее меня.
Так почему же учитель не отправил меня к нему?
Я покачал головой. Хью не мог состоять в культе Архангела. И он не убивал учителя. Я был в этом уверен. Мастер Бенедикт предупредил бы меня.
Впрочем, может, он именно это и сделал…
«Никому не говори».
Я закончил уборку и сел на ступеньку. У меня не было выбора. В сообщении скрыто нечто такое, что мастер Бенедикт оценил превыше собственной жизни. Это очень много для него значило. Чтобы расшифровать текст, мне нужна помощь Хью.
Я решил, что не стану рассказывать Хью о послании. Просто поговорю с ним и как бы между прочим упомяну один из символов. Скажу, что видел его в какой-нибудь книге – ну, или вроде того. Придётся рискнуть. Я не знал, что разумел мастер Бенедикт под этим «четвёртым», но Хью Коггсхолл – единственный, кто может понять, что всё это значит.
Хью не владел собственной лавкой. Ещё будучи учеником мастера Бенедикта, Хью познакомился с Николасом Ланжем, учеником из гильдии врачей. По словам учителя, они были так же дружны, как и мы с Томом. Оба стали подмастерьями в один год, женились на очень похожих девушках, и через несколько лет оба сделались мастерами.
Доктору Ланжу нужен был человек, который составлял бы лекарства для пациентов. Он предложил Хью стать его личным аптекарем и заключил с ним контракт. Таким образом доктор Ланж получил проверенного специалиста. А Хью, который всегда обожал мастерскую и ненавидел лавку, мог больше не заниматься торговлей.
Вдобавок, работая на Ланжа, Хью отнюдь не бедствовал. Его дом находился на Челси-стрит, неподалёку от дома доктора. Узкий, но выстроен из отличного кирпича. И высокий – на целый этаж выше, чем у большинства соседей. Первый этаж занимала мастерская, а остальные три – жилые комнаты.
Мы с Томом подошли к двери из лакированного дуба, окантованной изогнутыми чугунными полосами. Уже сгущались сумерки, но в доме не было света – даже отблесков от углей в камине.
Том заглянул в окно.
– Его нет дома?
Я постучал. Ответа не последовало, и я постучал снова, погромче.
Открылась дверь, но не та, перед которой я стоял. Николас Ланж и его жена вышли из соседнего дома. Оба были одеты для вечерней прогулки.
– Доктор Ланж! – я припустил во всю прыть, чтобы перехватить его, пока он не сел в карету, ожидающую в конце улицы. – Доктор Ланж!
Он обернулся, откинув с лица длинные пряди каштанового парика.
– Да? О! Ты ведь… – Доктор пошевелил пальцами, пытаясь сообразить, кто я такой.
– Кристофер Роу, сэр. Ученик Бенедикта Блэкторна. Мы встречались в его лавке на прошлое Рождество.
– Да, конечно. – Он нахмурился. – Хорошо, что я тебя встретил. Ты не знаешь, где Хью?
– Нет, – удивлённо ответил я. – Видите ли, я собирался спросить вас о том же.
– Понятия не имею, – сердито пробурчал доктор. – Честно сказать, я недоумеваю. Хью должен был ужинать с нами в День королевского дуба, но мы только зря прождали его. Ягнёнок остыл. – Он произнёс это с таким видом, словно разжевал болиголов. – Хуже того, сегодня надо было составить несколько рецептов. Мне пришлось отправить своих пациентов к этому идиоту на Мерси. Хью не с мистером Блэкторном?
Похоже, доктор Ланж ещё не слышал новости.
Я покачал головой.
– Значит, вы не видели Хью с четверга?
Он погладил бороду.
– Похоже, что так. В день Вознесения мы вместе завтракали. Если Хью уехал к жене, не предупредив меня, он получит хороший нагоняй. Вообще говоря, он получит его в любом случае. – Доктор ткнул в мою сторону пальцем. – Так и передай ему, когда увидишь.
Мы шли обратно к дому Тома. Я шаркал ногами по булыжникам. Том старался не смотреть мне в глаза.
– Мастер Хью этого не делал, – сказал я.
Том замахал руками.
– Я ни слова не сказал!
– Зато очень громко думаешь.
– Ладно, – сказал Том, – я тебе верю. Но где же он тогда?
Может, как и сказал доктор Ланж, Хью уехал к жене. Она терпеть не могла шум и запах большого города и вместе с двумя дочерями проводила по несколько месяцев кряду в загородном доме Хью. Вполне возможно, что он поехал навестить семью… И тут же мне вспомнился разговор, подслушанный в четверг вечером.
«Саймон уже сбежал из города», – встревоженно произнёс Хью, а мастер Бенедикт ответил, словно бы смиряясь с неизбежным: «Ты тоже хочешь уехать?»
А потом на моего учителя напали.
Может, это стало для Хью последней каплей и он бежал?.. Но в таком случае неужели он не предложил бы мастеру Бенедикту уехать вместе с ним?
Ну… нет. Мастер Бенедикт хотел остаться. Мой учитель был не из тех людей, кого легко переубедить и заставить изменить мнение. Я покачал головой. Если Хью покинул Лондон, я потерял последнюю возможность расшифровать послание учителя.
