Мы прошли через арочный проём во внутренний двор, вымощенный камнем. В центре находился колодец, снабжавший водой гильдейские лаборатории и мастерские. К стенам, выкрашенным жёлтой охрой, были приделаны скамьи из склёпанных вместе железных полос. На безлюдный двор смотрели окна верхних этажей. Все они казались пустыми – чего и следовало ожидать в воскресный день.
На южной стороне двора справа было несколько лестниц. Они вели в кабинет магистра и в Большой Зал, где я держал экзамен. Прямо перед нами возвышалась дверь в лабораторию.
Сперва я подумал, что юноша ведёт меня именно туда. Но в конце двора он повернул налево. Мы попали в холл, куда выходили двери кабинетов клерков. Тут стояли несколько простых стульев, и привратник указал мне на один из них.
– Сейчас кто-нибудь придёт.
Я принялся ждать.
Чья-то рука встряхнула меня.
Я моргнул. Сквозь мутную пелену перед глазами я увидел выбритую голову Освина Колтерста, стоявшего надо мной и глядевшего на меня сверху вниз.
– Ты пускаешь слюни, – сказал он.
– Простите. – Я утёр губы рукавом. Моя рубашка всё ещё пахла порохом.
Освин скрестил руки на груди.
– Насколько я помню, Кристофер, тебе велели прийти в понедельник. Ты различаешь дни недели?
Я встал.
– Прошу прощения, мастер Колтерст, но мне очень нужно поговорить с магистром гильдии.
На лице Освина возникло удивление пополам с раздражением.
– Не понимаю, как ты умудрился не свести бедного Бенедикта с ума, – сказал он и провёл рукой по лысому черепу. – Сэра Эдварда здесь нет.
– Но мне сказали, что он отправился в гильдию!
– Он уехал почти час назад, на воскресную службу. Думаю, вернётся днем. А тебе следует прийти завтра.
Освин положил руку на моё плечо – мягко, но настойчиво выпроваживая меня.
– Подождите, пожалуйста! – взмолился я. – Речь идёт о смерти мастера Бенедикта. Я знаю, кто его убил.
– Все знают, кто его убил, – отозвался Освин. – Последователи культа Архангела.
– Да, мастер. Но я говорю о конкретных людях!
Он замер. На лице его отразилось удивление.
– Продолжай.
– Это был Натаниэль Стабб.
У Освина отвисла челюсть. А потом он схватил меня за ухо и, выкрутив его, открыл дверь в кабинет клерка моей головой.
Похоже, Освин решил, что мой череп хорошо справился с первой дверью, – и воспользовался им, чтобы открыть и следующую. Он протащил меня через холл и втолкнул в пустой кабинет. Я рухнул на стол, сбив с него пресс-папье в виде гуся.
– Ты последнего ума лишился? – прошипел Освин. – Стабб – мастер. Если он узнает, что ты тут сказал, то вышибет тебя из гильдии. А потом выпорет. Вообще-то, это стоило бы сделать мне!
Я потёр рукой лоб. Встреча с дубовыми досками оказалась болезненной.
– Но это правда.
Мне подумалось, что на сей раз Освин откроет моей головой окно. Но он просто фыркнул и сказал:
– Чушь! Натаниэль Стабб тот ещё мерзавец, но он не убийца. У него кишка тонка.
– Он не сам убивал, – сказал я. – Это сделал его ученик.
Освин озадаченно взглянул на меня.
– Ученик?
– Он был в лавке прямо перед убийством мастера Бенедикта. Его зовут Уот.
Я описал внешность парня.
Освин нахмурился.
– Это не ученик Стабба.
– Он назвал Стабба мастером. И на нём был синий фартук.
– Мастер – обычное титулование в гильдии. И фартук может надеть кто угодно.
– Но…
– У Натаниэля Стабба два ученика, – раздражённо сказал Освин. – Эдгар Роли и Адам Горват. Эдгар подходит по возрасту, но он брюнет, а не рыжий. И ни один зрячий человек не опишет его как «мускулистого». Адам на год младше тебя и на полголовы ниже. Других учеников у Стабба нет. Я в этом уверен, поскольку, как ты знаешь, лично беседовал с каждым кандидатом за последние десять лет. Кто тебе сказал такую ерунду?
– Я видел их, – сказал я. – Вчера вечером. В аптеке моего учителя.
– Господи Боже! Что ты делал в аптеке?
Я почувствовал, как у меня начинают гореть щеки. И старался не смотреть на оттопыренный карман. И на выпуклость под рубашкой, на мне был пояс мастера Бенедикта.
Впрочем, ответа не требовалось. Освин отлично понял сам.
– Ты вернулся за тем кубиком, верно? – сказал он.
Мой виноватый вид всё сказал за меня. Освин вздохнул.
– Ох, Кристофер. Ну и что мне с тобой делать? – Он жестом велел мне сесть. – Ладно. Рассказывай.
Я описал нашу разграбленную лавку. Освин пропустил мимо ушей историю о разлетевшихся голубях, но вот услышанный мною разговор его и впрямь заинтересовал.
На его лице отразилось изумление.
– Зачем Натаниэль убил Бенедикта? Неужто между ними вышла такая жуткая ссора?
– Он что-то искал, – ответил я. – Уот назвал это «огонь».
– «Огонь»? Одно из лекарств твоего учителя?
– Не знаю. Он никогда не говорил ни о чём таком.
Освин явно был озадачен.
– Существует «греческий огонь». Но его рецепт знает любой аптекарь. – Он в задумчивости потёр подбородок и нахмурился. – Хм-м.
– Мастер?..
– Завещание Бенедикта исчезло, – сказал Освин. – Три месяца назад он написал новое и зарегистрировал его в гильдии. Но кто-то забрал его из хранилища.
Вот новая напасть!
– Зачем?
– Полагаю, кому-то не понравилось то, что там было написано.
– Но что же будет с лавкой?
С нашей лавкой!
