Весть о найденной убитой Евдокии быстро облетела поселок. Звали ее все Дуней, и была она из бедной семьи. Жили они большим семейством в неказистом домишке на окраине поселка. Семейство насчитывало аж восемь человек: отец с матерью, один старший сын, три дочери погодки, одна из них Евдокия, и еще двойняшки-последыши, девчонка с мальчишкой. Мужиков-работников в семье было только двое, поэтому жили бедно, трудно было прокормиться такому большому семейству. Но жили они всегда дружно, трудились всем гамузом на своем огороде — все подспорье для голодных ртов. Домишко их стоял на соседней улице, но ближе к краю поселка.
Серафима Митрофановна знала эту семью, но с семьей Марии не водилась. Правда, как-то один раз, та приходила к Серафиме со своими младшенькими, когда они были совсем маленькими. Обратилась она за помощью с обычным для новорожденных делом — потребовалось вывести щетинку у младенцев, что знахарка и сделала. Больше их пути не пересекались.
Серафима быстро собрала на стол поздний ужин для мужа. За столом муж с женой продолжили обсуждать последние новости:
— Как же так? Что же случилось с Дуней?
— Урядник собирался туда скакать со своими десятскими, когда я его встретил, — озабоченно отвечал муж. — Завтра все узнаем, плохо, что на ночь глядя ее нашли.
— Куда же они ее повезут? — спросила Серафима. — Надо завтра к Марии зайти, может, ей помощь какая-то нужна?
— Конечно, сходи, — согласился муж. Помолчал и добавил: — Все-таки странно это, волков и медведей тут давно не видали, и разбойники у нас по округе не шастают.
— С печкой-то вы хоть управились? — заговорила уже о другом жена. — Ведь вы целых два дня провозились.
— Осталось уже немного, доделает сам. Ладно, Сима, устал я, пойду спать.
— Иди-иди, я сейчас тоже лягу.
Серафима Митрофановна убрала со стола легла спать. Муж, умаявшись за день, уже тихонько похрапывал, а вот к Серафиме сон не шел. Она все поворачивалась с боку на бок и думала. Наконец, уже после полуночи, она провалилась в сон без сновидений.
Встала она, как обычно, до свету, подоила корову и отправила ее в стадо. После завтрака муж ушел по делам. Серафима переделала все свои дела по дому, и, когда утро уже давно наступило, решила пойти и навестить Марию. Она собрала в узелок кое-каких припасов, чтобы не приходить с пустыми рука-ми, и отправилась в путь.
Поселок возбужденно гудел, всюду стайками собирались мальчишки, женщины оживленно судачили друг с другом у своих домов. Когда Серафима проходила мимо них, они вежливо здоровались с ней, но в разговор не вступали, только провожали ее настороженными взглядами. Все-таки в силу своего ремесла Серафима ни с кем крепкой дружбы в поселке не водила. Да и муж ее как-то все время на отшибе держался.
В семье Марии царило горе. Когда Серафима зашла в ее дом, хозяйка пыталась заниматься домашними делами, заливаясь слезами. Дуня была ее средней дочерью, которой только-только исполнилось семнадцать лет. Несмотря на свое горе, Мария приняла Серафиму Митрофановну уважительно, пригласила ее сесть к столу, а сама примостилась на лавке. Кроме Марии и двух младших детей дома никого не было.
— Пришла тебе помощь предложить, — сразу начала Серафима. — Я тут собрала тебе кое-что, — она протянула узелок хозяйке.
— Благодарствую, — склонила голову та. — У меня самой-то все из рук валится, а детей кормить надо.
— Как же это случилось? — спросила Серафима.
— Дуня с подругами вчера рано утром в лес пошла, по грибы и по ягоды, — всхлипнула убитая горем мать. — Они там, в лесу, разделились что ли. Вечером девчонки вернулись, а ее с ними не было. Они и не поняли, что она отстала и потерялась, подружки ее звали, звали, а потом они подумали, что она ушла одна в поселок.
Мария разревелась и закрыла лицо руками.
— А потом, уже вечером, подпасок прибежал и сказал, что нашли ее в лесу… — больше говорить она не могла.
— Ладно, не буду тебе душу больше своими расспросами бередить. Помолюсь за тебя, пусть найдут, кто это сделал.
— Так ведь нашли уже, — снова зарыдала Мария. — Только что мне-то с этого, дочь все равно не вернуть.
— Кого нашли? — опешила Серафима.
— Да арестовали блаженного нашего, Тимошку, — махнула рукой хозяйка.
— Тимошку? — удивилась гостья. — Да его-то за что? Он ведь и мухи не обидит, это все знают.
— Да, говорят, нашли его вчера рядом с Дуней. Урядник, когда на то место приехал, там Тимоша и сидел, рядом с ней. А мальчишка-подпасок сказал, что, когда он первый раз дочурку мою мертвой видел, то от нее Тимошка отбегал.
— Господи, спаси и сохрани! — перекрестилась Серафима. — Не мог Тимоша это сделать! Да, он не в себе, блаженный, но никому ничего худого не делает.
— Да мне все равно! — снова завыла Мария. — Бедная моя, бедная доченька.
Серафима покачала головой, поднялась и вышла из дому.
Она какое-то время постояла возле дома Марии, решая, что делать дальше. Потом повернулась и решительно направилась к дому Прокофия.
