— Я собираюсь взять вашего капитана к себе, но он будет приходить в казарму и Марко тоже.
— А ты будешь дальше играть? — нетерпеливо спросил Плут. — Мы все равно хотим оставаться тайными.
— Да, буду, — ответил Рэт. — Я не стану кончать игру. Сегодня в газетах много интересного напечатано.
И умиротворенный взвод пошел своей дорогой, а Лористан и Лазарь, Марко и Рэт пошли своей.
«Вот чудеса, — подумал Рэт, — я почему-то не решаюсь первым с ним заговорить. Никогда ни с кем этого не чувствовал».
Он всегда скалился при виде полицейских и грубил «шишкам», но уже втайне почитал Лористана, и это ощущение ему нравилось.
По дороге Лористан говорил с ним. Все решается просто. В спальне Марко есть старый диван. Он узкий и жесткий, как собственная постель Марко, но Рэт сможет спать на этом диване. Они разделят с ним пищу, которую имеют. У них есть газеты и журналы, которые он сможет читать. Есть бумага и карандаши, так что Рэт сможет чертить новые карты и планы сражений. Есть даже старая карта Самавии, которая может служить для него с Марко пособием в игре. Рэт слушал, и глаза у него разгорались от предвкушения.
— Если я смогу каждое утро читать газеты, то по вечерам можно воевать на бумаге, разрабатывая планы сражении, — задыхаясь при мысли о подобных великолепных возможностях, сказал он. Неужели он станет, таким образом, властителем мира? Неужели он сможет спать спокойно, не слыша храпа пьяного отца? Неужели у него будет возможность мыться и сидеть за столом и слушать, как люди говорят друг другу «спасибо» и «извините» и так естественно, словно для них это привычное, ежедневное дело. Его отец тоже, до того как спился, вел себя цивилизованно и говорил, и обращался с людьми так же.
— А когда у меня выдастся время, мы займемся разработкой планов и посмотрим, у кого получится лучше, — сказал Лористан.
— Вы хотите сказать, что, когда у вас будет время, вы посмотрите мои? — неуверенно спросил Рэт. — Я не ожидал такого.
— Да, — ответил Лористан. — Я буду их смотреть, и мы станем их обсуждать.
Они шли и шли, и Лористан сказал, что Рэт и Марко смогут много сделать вместе.
— Мой отец говорил, что вы не позволите своему сыну приходить в казарму, когда узнаете о взводе, — снова неуверенно сказал Рэт и вспыхнул, вспоминая свое не слишком красивое отношение к Марко в прошлом. — Но я клянусь, сэр, я не хотел ему ничего плохого.
— Когда я сказал, что верю тебе, я подразумевал многое, — ответил Лористан. — Теперь ты новобранец. Оба вы, ты и Марко, подчиняетесь вышестоящему по званию.
Лористан знал, что эти слова очень обрадуют Рэта и подбодрят его.
12
ТОЛЬКО ДВА МАЛЬЧИКА
То, что сказал Лористан, вызывало у Рэта чувство, близкое блаженству, и он снова и снова с волнением вспоминал его слова. Иногда по ночам он просыпался на жестком и узком диване в комнате Марко и почти повторял их вслух. То, что диван был жесткий, не мешало Рагу спать так крепко и сладко, как он не спал ни разу в жизни. В противоположность той нищете, которую он знал с детства, бедное существование у Лористанов казалось ему жизнью, полной удобств, граничащих с роскошью. Каждое утро он мылся в видавшем виды помятом корыте. Затем, чистый, садился за стол, накрытый белой скатертью, и мог смотреть на Лористана, разговаривать с ним, слышать его голос. Рэта даже беспокоило, что он не в состоянии оторвать от него глаз, и хотя он боялся досадить этим Лористану, он был не в состоянии пожертвовать удовольствием ловить каждый его взгляд, каждое движение.
В конце второго дня он с некоторым трудом добрался до каморки Лазаря на чердаке.
— Можно войти и немного поговорить с вами? — спросил Рэт.
Войдя, он должен был сесть на деревянный сундучок Лазаря, потому что сидеть больше было негде.
— Я хочу вас спросить, — сразу приступил к делу Рэт, — его не раздражает, что я все время гляжу на него? Я ничего не могу с собой поделать, но если ему это не нравится, ну, я тогда постараюсь глядеть вниз, на стол.
— Хозяин привык к тому, что на него все смотрят, но лучше спроси у него самого, он любит, когда с ним говорят откровенно.
— Хотел бы я узнать обо всем, что он любит и не любит, — ответил Рэт, — хотел бы я… а вы не можете, вы не скажете, что я мог бы для него делать? Не имеет значения, что это. И ему даже знать не надо, что это я делаю для него, а не вы. Конечно, вы не доверите мне что-нибудь особенно важное, но вы же служите ему день и ночь, не могли бы вы передать какие-нибудь обязанности мне?
Лазарь бросил на него проницательный взгляд и несколько секунд молчал.
— Ну, время от времени, — ворчливо согласился он, — я могу позволить тебе почистить его сапоги. Но не каждый день, а так, раз в неделю.
— А когда вы разрешите в первый раз?
Лазарь задумался, так сосредоточенно нахмурив брови, словно решал вопрос государственной важности.
— В следующую субботу, — нехотя согласился он, — не раньше. И в тот день, когда ты почистишь его обувь, я ему об этом доложу.
