— С тех пор, как мы расстались прошлым вечером, — ответил Рэт, вцепившись дрожащими руками в руку Марко, словно желая удостовериться, что перед ним не призрак.
— Если в кустарнике не было места для двоих, то тут вполне хватало места для одного. Разве я мог пренебречь своим долгом и оставить тебя одного? — спросил он исступленно.
— И ты здесь был во время грозы?
— А ты? — все так же яростно спросил Рэт. — Я тут притулился, как мог. Да в чем дело? Костыли ведь не мешают ждать, а я не хотел оставлять тебя, но ты приказал, и ведь это был бы мятеж, если бы я не послушался, но вот когда ты не пришел сразу, как открыли ворота, я чуть с ума не сошел. Как я мог знать, что случилось? У меня нет твоей стойкости и выдержки, и я едва не сбрендил.
Марко немного помолчал, но вот он дотронулся до мокрого рукава Рэта, и тот вздрогнул, потому что на него глядели сейчас глаза Стефана Лористана.
— Ты точь-в-точь, как отец! — воскликнул Рэт. — И какой ты высокий.
— Когда ты около меня, — сказал Марко, и голос у него тоже был сейчас точь-в-точь отцовский, — когда ты рядом, у меня такое… ощущение, будто я… принц королевской крови, командующий целой армией. Ты и есть моя армия, мое войско.
Солнце пригревало через чердачное оконце. Оба мальчика оперлись на подоконник, и Марко рассказал обо всем, что с ним случилось. Это заняло довольно много времени. Кончив, он вынул из кармана конверт и показал его Рэту. Там лежала плотно упакованная пачка денег.
— Он дал мне их, открыв дверь своего личного входа. И сказал: «Это будет уже скоро. После Самавии отправляйся в Лондон как можно скорее!»
— Интересно, что он имел в виду? — тихо удивился Рэт. И тут потрясающая мысль вспыхнула у него в мозгу, только об этом он ничего не сказал Марко. Не смог.
— Не знаю. Он почему-то не хотел, чтобы я об этом знал. Но мы сделаем, как он сказал. И как можно скорее.
Мальчики проглядели газеты, как делали ежедневно. Они могли извлечь из этого чтения только то, что две враждующие армии в Самавии вконец истощили силы и возможности противника и невозможно было сказать, кто одержит в этой схватке верх, что люди обычно называют победой. Никогда еще страна не была в таком отчаянном положении.
— Да, время настало, — вспыхнув от радости, провозгласил Рэт, склонившись над картой. Если Тайное общество поднимет сейчас восстание, оно может взять столицу Мель-зар почти без единого выстрела. Оно прокатится по всей стране и разоружит обе армии. Они ослаблены — они почти умирают с голоду, они обескровлены. И главное, они хотят, чтобы их разоружили. Хотят войны только Ярович и Мара-нович, чтобы вечно угнетать народ и держать его в рабстве. Если Тайное общество не возьмет власть в свои руки, то ее захватит толпа, она бросится во дворцы и перебьет всех Ма-рановичей и Яровичей. И так им и надо!
— Давай сегодня как следует изучим карту дорог, — сказал Марко. — Сегодня вечером мы отправляемся в Самавию.
Через границу
Когда неделю спустя два усталых и запыленных мальчика-нищих пересекли, медленно шагая, пограничную линию между Ярдазией и Самавией, вид их не возбудил ни в ком подозрения и не привлек ничьего внимания. Война, голод и страдания совершенно сломили людей и притупили их чувства. Так как уже случилось самое худшее, что могло случиться, никто не заботился о том, что будет дальше. Если сама Ядразия обратилась бы из дружественной соседки во врага и послала бы через границу полчища солдат, только прибавилось бы криков отчаяния, пожаров и избиений, но никто не посмел бы противиться. К счастью, пока помыслы Ярдазии оставались самыми мирными.
Двое мальчиков, один из которых опирался на костыли, очевидно, проделали долгий путь пешком. Их бедные одежды были покрыты пылью и дорожной грязью. У первой же хижины, лежащей близ границы, они остановились попросить воды. Достав из заплечного мешка кусок черного хлеба, они сели у дороги и принялись есть его, точно сильно проголодались.
Старая бабушка, жившая одна в хижине, смотрела на них без малейшего любопытства. Быть может, она и удивлялась, что они идут в Самавию в такое тяжелое время, но допытываться причины этого не стала. Ее взрослый сын жил раньше в деревне, принадлежащей Мараковичам, и его призвали в армию биться за интересы своих хозяев. Затем Яровичи пронеслись через маленькую деревушку. Потерпев сильное поражение в битве, происшедшей поблизости, они обезумели от ярости: жгли дома, убивали жителей, топтали поля и виноградники. Сыну старухи никогда уже не суждено было видеть почерневших стен своей хижины. Он погиб в битве, за которую теперь мстили Яровичи. Осталась только одна старая бабушка, жившая в хижине у границы.
Когда мальчики перешли через границу, им уже не трудно было спрятаться, если бы это оказалось нужным. Местность была очень гористой, и близ дороги расстилались большие, густые леса…
