— Мне хочется увидеть его больше, чем кого-либо из всех остальных, — ответил Рэт.
— И мне тоже. Его церковь построена на склоне этой горы. Интересно, что он нам скажет.
Оба мальчика хотели увидеть старого священника по одной и той же причине. В молодости он подвизался в монастыре около границы, том самом, где до его разрушения в годы революции монахи передавали из поколения в поколение драгоценное предание о царственном отроке, которого привез старый пастух, чтобы монашеская братия его спрятала. Молодой послушник, каким был тогда старый священник, в молодости он служил в монастыре за границей, в том самом монастыре — потом он сгорел во время одного восстания, — который хранил в течение пятисот лет историю о прекрасном мальчике, привезенном тайком старым пастухом, просившем братию скрыть его. В монастыре память об исчезнувшем принце хранилась как память о чтимом святом. Говорили, что один из тогдашних монахов, ваятель и живописец, нарисовал его портрет с слабым сиянием вокруг головы. Молодой послушник, служивший там, должен был слышать эти чудесные легенды. Но монастырь сожгли, а он перебрался через границу и стал священником в маленькой церкви, будто прильнувшей к склону горы. Он работал усердно и много, и паства его обожала. Одни только тайные «Хранители меча» знали, что его самыми пламенными последователями были те, с кем он молился и кому раздавал благословение в темных пещерах глубоко под землей, где хранились груды оружия и люди со смуглыми смелыми лицами, сидя вместе в смутном полумраке, обсуждали планы.
Этого Марк и Рэт не знали, когда говорили о своем желании повидать его. Добраться до маленькой церкви на скале не было ни трудно, ни опасно. Они могли отдохнуть весь день и предпринять путешествие в сумерки. Итак, поговорив о старом священнике и подкрепившись черным хлебом, они легли спать под прикрытием высоких папортников.
Какая-то птичка обнаружила несколько крошек хлеба на мху и все их съела, а после залезла в карман Марко, нашла там еще несколько замечательных крошек и устроила себе настоящий пир. При этом она никого не побеспокоила, и мальчики продолжали спать.
Их разбудила вечерняя песня птички. Воздух посвежел и наполнился ароматом цветов. Марко перекатился на бок, открыл глаза и подумал, что, наверное, самая восхитительная вещь на свете — вот так проснуться на склоне холма, вечером, под пенье птиц. Он сразу ощутил себя в Самавии, и то что «Лампу зажгли», и его миссия подходит к концу.
Рэт проснулся одновременно с Марко, и теперь они молча лежали некоторое время, перевернувшись на спину. Наконец Марко сказал:
— Звезды показались. Можем начинать подъем.
Оба сразу сели и посмотрели друг на друга.
— Это последний, — сказал Рэт. — Завтра мы тронемся в обратный путь в Лондон, на Филиберт Плейс, дом номер восемь. Интересно, каким он нам покажется, после всех этих мест?
— Это будет, как если бы мы проснулись после долгого сна, — ответил Марко. — Филиберт Плейс — некрасивое место. Но зато он там. — И его лицо просияло от внутреннего света.
И Рэт просиял почти так же.
— Мы выполнили все, что нам приказали, ни о чем не забыли. Никто нас не заметил, никто о нас не думал с подозрением. Мы пронеслись по всем этим странам, как песчинки в облаке пыли.
Марко все еще сиял.
— Хвала Господу! — ответил он. — Давай начинать подъем.
Они прошли через кустарник и поискали между деревьями узкую тропу. Склон холма был лесистый, и порой тропинка была не видна, однако мальчики знали, что, следуя по ней, рано или поздно взберутся на скалу к маленькой, поджидавшей их церквушке.
Небо уже густо усеяли звезды, когда, наконец, за последним поворотом тропы они увидели вверху над собой церковь. Было такое впечатление, словно священник и его паства старались всячески укрепить ее стены камнями. Глава церкви была круглой, как у древних византийских храмов. Рядом с церковью стоял крошечный дом, скорее — хижина, где жил священник.
— В одном из окон горит свет, — заметил Марко.
— У двери колодец и кто-то набирает воду, — добавил Рэт. — Но очень темно и не видать, кто это. Послушай!
Послышался лязг цепи, на которой спускали ведро, и всплеск воды. Затем ведро вытащили, и кто-то долго из него пил. Затем они увидели очертания фигуры, приближавшейся к ним и вдруг замершей. Потом услышали голос, начавший громко читать молитву, словно тот, кто привык к абсолютному одиночеству, не думал, что его могут услышать.
— Пойдем, — сказал Марко, и они пошли вперед. Звезды светили ярко, а воздух был так чист и ясен, что священник услышал их шаги и почти сразу как услышал — увидел мальчиков. Он перестал молиться и смотрел на подходящих. Один был на костылях. Другой бросался в глаза всей своей осанкой, не высокомерной, не гордой, однако заметно отличавшей его от всех других мальчиков, которых священник когда-либо видел. Когда они подошли, звезды высветили его худое лицо и провалившиеся, словно от усталости или голода, глаза.
— Кто же это может быть? — пробормотал старик. — Кто?
