А затем Рэт, который, стоя поодаль, наблюдал за происходящим, решил, что все эта странные люди сошли с ума. Раздались дикие крики, люди неистово обнимали друг друга, целовались, падали на колени, обменивались крепкими рукопожатиями и прыгали от восторга. Создавалось впечатление, что им невыносимо само сообщение, известившее их о конце долгого ожидания. Они ринулись к Марко и падали перед ним на колени. Огромные, мощные крестьяне целовали его башмаки, руки, одежду. Они обступили его с дикими воплями, и Рэт испугался. Он не сознавал, что, охваченный неистовством чувств, тоже дрожит с головы до ног и слезы градом катятся по его щекам. Толпа заслонила от него Марко, и Рэт, чье возбуждение подстегнул страх, стал к нему пробиваться сквозь людской заслон. Ведь Марко еще только мальчик. Люди не ощущают силы своего натиска, он может задохнуться от недостатка воздуха.
— Не убейте его! Не убейте его! — заревел Рэт. — Подайтесь назад, дураки! Дайте мне пройти!
И, хотя толпа не понимала по-английски, кто-то вспомнил, что он тоже вошел в пещеру вместе со священником, и люди отодвинулись назад. Однако в это же самое время священник простер руку над толпой и суровым голосом крикнул:
— Отступите назад, дети мои! Безумство не тот дар, который вы должны принести к ногам сына Стефана Лориста-на. Повелеваю, остановитесь!
Голос священника был так властен и звучен, что дошел до сознания даже самых обезумевших. Толпа подалась назад, образовала пустое пространство вокруг Марко, и Рэт, наконец, увидел его лицо. Оно было белое-белое от переполнявших Марко чувств, а во взгляде его читалось нечто, похожее на смирение.
Рэт протолкнулся к нему и стал рядом.
— Я твой адъютант и собираюсь стоять здесь! Меня послал твой отец! Я выполняю его приказ! Я испугался, что они тебя затопчут насмерть.
И, злобно ощерившись, огляделся вокруг, словно люди, стоящие перед ним, были враги. Увидев это, священник тронул Марко за руку.
— Скажи ему, что бояться нечего. Они только в первые минуты потеряли голову от неумеренного восторга. Теперь они твои рабы.
Затем последовала странная и внушительная церемония. Священник обошел окружившую Марко толпу и стал говорить то с одним, то с другим, иногда с целой группой разом. Образовался более широкий круг.
В конце пещеры виднелся обломок скалы, высеченный наподобие алтаря. Он был покрыт чем-то белым. На стене над ним висела большая картина, скрытая занавеской. Перед ней светилась древняя лампада, прикрепленная к потолку металлическими цепями. Перед алтарем было что-то вроде каменной солеи — возвышения. Священник попросил Марко подняться на него, а рядом с возвышением встал его адъютант. Несколько пастухов — их отобрали из числа самых высоких и сильных — вышли и вскоре снова вернулись. Каждый из них нес в руках огромный меч, быть может, сделанный в давно прошедшие времена. Оруженосцы стали в ряд по обе стороны от Марко, подняли мечи и образовали островерхий свод над его головой и проход длиной в двенадцать рядом стоящих человек.
Когда концы мечей со звоном сшиблись, Рэт порывисто ударил себя в грудь. Его волнение сделалось нестерпимым. Он не отрывал глаз от Марко, стоящего совершенно неподвижно в величественной позе. Так умели держаться и он, и его отец, что всегда приводило Рэта в изумление и восхищение. У Марко был такой вид, будто он готов спокойно встретить любую неожиданность, связанную с выполнением полученного приказа.
По знаку старого священника, стоящего у конца свода из мечей, каждый из присутствующих один за другим проходил под сводом к возвышению, преклонял колено и, поднеся руку Марко к устам, целовал ее со страстным благоговением, после чего возвращался на свое прежнее место. Иногда Крыса слышал несколько слов, звучащих, точно молитва, порой — отрывистое рыдание коленопреклоненного; много раз пришлось видеть влажные от слез глаза. Когда Марко произносил пару слов по-самавийски, лицо того, к кому они были обращены, озарялось яркой радостью. Рэт, так же как Марко, заметил, что здесь были не только крестьяне.
Некоторые из них имели благородные черты и интеллигентный вид ученых или вельмож. Прошло немало времени, пока все преклонили колено и поцеловали руку Марко, — ни один из присутствующих не уклонился от этой церемонии. Когда она окончилась, в пещере воцарилось странное молчание. Все стояли, глядя друг на друга горящими глазами.
Священник приблизился к Марко, стал возле алтаря, склонился вперед и взял в руку шнурок от занавески, закрывающей картину… Он потянул за шнурок, и занавеска раздвинулась. На картине был изображен высокий царственного вида юноша, который, вытянувшись во весь рост, смотрел на зрителей глазами, в которых словно тихо теплились Божьи звезды, и улыбался чудной неземной улыбкой. Вокруг тяжелых черных кудрей художник, давно уже умерший, нарисовал слабый отблеск света, точно сияние.
— Сын Стефана Лористана, — сказал старый священник дрожащим голосом, — это исчезнувший принц! Это принц Aйвор!
