Когда он снова подошел к главному входу, то заметил, что за высокой железной решеткой стоит закрытый, с опущенными занавесками, экипаж. Марко остановился и стал с любопытством ожидать, кто в него сядет. Он знал, что короли и императоры, если только они не присутствуют на какой-нибудь парадной церемонии, нередко выглядят как обычные господа в хорошей, но не бросающейся в глаза одежде и предпочитают не привлекать к себе внимание. Марко даже подумал, что, может быть, если он подождет, то увидит одно из хорошо знакомых ему лиц, относящихся к высшей иерархии монархической страны. В прежние времена такие люди обладали безграничной властью над человеческой жизнью, смертью и свободой.
«Хорошо бы иметь возможность рассказать отцу, что я видел короля и его лицо мне знакомо теперь так же, как лица двух императоров и царя».
В рядах высоких лакеев в красных ливреях вдруг возникло движение, и пожилой человек сошел по ступеням парадного подъезда, поддерживаемый другим, помоложе. Пожилой поднялся в экипаж, другой последовал за ним, дверца захлопнулась, и экипаж выехал из железных ворот, а гвардейцы ему отдавали честь.
Марко стоял достаточно близко, чтобы все ясно видеть. Двое в экипаже оживленно беседовали. Лицо одного, сидевшего в глубине экипажа, было Марко знакомо, он часто видел его на портретах, выставляемых в окнах магазинов, и на страницах газет. Мальчик быстро и ловко отдал ему честь.
Эго был король. Тот улыбнулся в знак того, что заметил приветствие, и обратился к своему спутнику:
— Этот славный малый отдает честь так умело, словно он солдат, — но Марко этого не расслышал.
Спутник нагнулся вперед и выглянул в оконце, и, когда увидел Марко, на его лице показалось какое-то особенное выражение.
— Он и принадлежит армии, сэр, хотя и не знает об этом. Его зовут Марко Лористан.
Марко узнал его. Эго был человек с острым, испытующим взглядом, который заговорил с ним на самавийском языке.
4
РЭТ
Марко очень бы удивился, если бы мог услышать то, что сказал человек, но он не слышал и повернул к дому, недоуменно размышляя о другом. Человек, настолько приближенный к особе короля, сам должен быть важной персоной, и он, несомненно, знает многое не только об Англии, но и о других королевствах. Очень немногие, однако, слышали о бедной, маленькой стране Самавии, ведь только теперь газеты заговорили о ней в связи с ужасами войны, бушующей на ее земле — и кто, кроме самавийца, мог говорить на ее языке? Интересно бы обо всем этом рассказать отцу, что человек, близкий к королю, заговорил с ним по-самавийски и просил передать такое странное послание на словах.
Он шел уже по боковой улочке и огляделся вокруг. Улица была узкая, и по обе ее стороны возвышались старые дома с покатыми стенами, на что он не мог не обратить внимания. Вид у зданий был такой, словно кто-то забыл перестроить эту улицу и она была как бы частичкой старинного Лондона, которую скрыли от взглядов прохожих более новые и современные строения. Да, по этой улице было любопытно пройтись. Он много видел таких улиц в старых кварталах многих городов. Ему иногда приходилось жить на таких улицах. Но его внимание привлекал не только странный вид улицы. Марко услышал громкие мальчишеские голоса, и ему захотелось узнать, в чем дело. Иногда, приезжая в незнакомый город, он вот так же, привлеченный шумом и возгласами играющих или дерущихся мальчишек, иногда знакомился с ними и у него появлялся товарищ, пусть и временный.
С середины улицы начинался арочный кирпичный туннель. Голоса раздавались оттуда, из-под арки. Из общего хора выделялся один, особенно пронзительный, резкий и тонкий. Марко быстро подошел к арке и заглянул в проход. Тот вел к площадке, выложенной темным булыжником и окруженной со всех сторон железной решеткой старинного кладбища, примыкавшего к тыльной стороне церкви, фасадом выходившей на другую улицу. Мальчишки не играли, они внимательно прислушивались к тому, что громко читал из газеты один из них.
Марко прошел под аркой, остановившись в затемненном конце прохода, и тоже стал слушать, наблюдая за читавшим. Мальчик производил странное впечатление: маленького роста, с большим лбом, острым, пронзительным взглядом небольших глаз. Но и это еще не все. Он был горбат, с короткими, кривыми ногами и сидел, скрестив их, на низкой, грубо сколоченной деревянной тележке с колесиками, на которой, очевидно, и передвигался, отталкиваясь от земли руками. Рядом с ним лежала груда палок, словно это были ружья. Марко почти сразу бросилось в глаза, какое у мальчика сердитое маленькое личико, с резкими линиями у носа и под глазами. Он все время морщился и скалился, словно злился на весь мир.
— Молчите, дурачье, — прикрикнул он на троих мальчишек, которые хотели прервать чтение, — неужели вам ничего не интересно, невежественные вы свиньи?
Злой мальчик был бедно одет, как все остальные, но речь у него была грамотная, без жаргонных словечек, и он чем-то еще отличался от обыкновенных уличных мальчишек. А затем он увидел Марко.
