Именно эти слова заставили Марко снова вспомнить легенду об Исчезнувшем Принце. Он знал, что большинство людей, считавших его «иностранцем», никогда и слыхом не слыхали о Самавии. А те, которым доводилось что-то припомнить о ее существовании, знали о ней только как о гордой, непокорной стране, так невыгодно расположенной на карте мира, что окружавшие ее более могущественные соседи считали своим долгом взять ее под контроль и наводить там свои порядки, а вследствие этого они постоянно нападали на Самавию и боролись с ее народом, ведя также междоусобные войны за право ею обладать. Однако так было не всегда. Будучи очень древней страной, много-много веков назад Самавия славилась своей мирной счастливой жизнью, богатством и красотой. Часто говорили, что эта страна — одно из самых прекрасных мест мира. Любимое предание самавийцев гласило, что именно здесь был расположен рай. В те прошлые времена жители Самавии отличались большим ростом, физической красотой и силой, почему их назвали благородными великанами. В те времена они занимались скотоводством и землепашеством. Их богатые урожаи и замечательные тучные стада вызывали зависть у населения менее плодородных стран. Среди пастухов и погонщиков стад было много поэтов, которые пасли своих овец на горных склонах и в цветущих долинах и пели песни под звуки свирели. Они пели о любви к родной стране, о мужестве, о преданности своим вождям и отечеству. Простое гостеприимство беднейшего из крестьян было так же сердечно и величаво, как поведение богачей. Однако все так было, говорил, грустно улыбаясь, Лористан, когда они еще помнили, что живут в райском саду. Пятьсот лет назад на трон взошел недобрый и слабый король. Его отец дожил до девяноста лет, и принцу надоело жить в Самавии и терпеливо ждать короны. Он стал странствовать по миру, посещать другие страны и королевские дворы. Вернувшись и став, наконец, королем, он жил не так, как предки. Он был странным, коварным, гневливым и страшно завистливым человеком. Он завидовал королям других, больших, стран и старался ввести в Самавии их обычаи и привить народу их чувства и устремления, но удалось ему внедрить только тягчайшие недостатки и пороки. Начались политические распри и жестокая междоусобная, межпартийная борьба. Бессмысленно тратились деньги, и страна впервые взглянула в лицо бедности. Богатые самавийцы после первоначального периода шока и непонимания, что происходит, впали в страшную ярость. Восстали толпы, начались кровавые схватки. А так как все зло принес с собой король, то люди не захотели, чтобы он над ними властвовал. Они решили низложить его, а на трон возвести королевского сына…
И вот именно в этом месте Марко начинал слушать рассказ отца с особенным вниманием.
…Молодой принц составлял прямую противоположность отцу. Он был настоящим самавийцем царственного происхождения, выше и сильнее для своего возраста, чем любой другой, и красивый, как молодой бог, с наружностью древнего викинга. Более того, он был храбр, как лев, еще до того, как достиг шестнадцати лет, пастухи стали слагать песни о его мужестве, благородной, королевской вежливости, щедрости и доброте. Люди, жившие в городах, распевали эти песни тоже. Король-отец всегда ревниво относился к славе сына и завидовал ему буквально с тех пор, как тот был еще ребенком. Ему не нравилось, что, когда малыш проезжал по улицам, жители приветствовали его радостными криками. Когда же король вернулся из своих длительных путешествий и увидел, что ребенок стал великолепным юношей, он возненавидел его. Народ между тем требовал, чтобы король отрекся от трона. У него бывали припадки безумной ярости, и он совершал такие жестокие дела, что люди тоже начинали безумствовать. Однажды толпа осадила дворец, убила вооруженную до зубов охрану и ворвалась в личные покои короля, где он дрожал, позеленев от злобы и страха. «Ты нам больше не король», —
сказали восставшие и потребовали, под угрозой смерти, чтобы он немедленно покинул страну. А где принц? Пусть он станет королем. И люди стали громко выкликать нараспев его имя: «Принц Айвор, принц Айвор, принц Айвор!»
Но ответа не последовало. Все слуги попрятались кто куда, и во дворце стояла мертвая тишина.
Король, хоть и очень перепугался, все же не мог не улыбнуться с издевкой.
— Позовите еще раз, — сказал король, а не то принц побоится выползти из своей норы, куда забился от страха.
Но тут какой-то грубый житель лесов ударил короля, крикнув:
— Трус! Если принц не выходит к нам, то значит ты его убил, а потому ты сам теперь умрешь.
Страсти и волнение вспыхнули жарким пламенем. Люди бросились искать принца во всех залах и комнатах дворца и во все горло звали принца, ломая запертые двери и все сметая на своем пути. В одном из шкафов они обнаружили пажа, и тот поклялся, что видел, как его королевское высочество рано утром шел по коридору и негромко пел одну из пастушьих песен.
Вот таким странным образом, за пятьсот лет до рождения Марко, принц исчез, исчез из дворца и самой истории, потому что больше его никто никогда не видел.
