С этими словами я вышел из тронного зала, оставляя позади один этап своей истории и готовясь вступить в следующий. Впереди ждал храм Кача, новые знания и, возможно, ответы на вопросы, которые я ещё даже не научился задавать.
Дорога в храм Кача пронеслась перед глазами так, что и запомнить её не успел. Но вот всё то, что произошло после того, как я прошёл через их массивные ворота и передал выпускника ордена накачанным здоровякам…
Мир за пределами ворот для меня испарился, исчез и был забыт на первой же тренировке. А потом бац… И прошло полгода.
Солнце едва показалось над горизонтом, окрашивая скалистые склоны гор в нежно-розовый цвет, когда в монастыре Кача прогремел первый гонг дня.
БУМ-М-М-М!
Я подскочил на своей койке прежде, чем мозг успел осознать, что происходит. За полгода в этом храме безумных качков мой организм выработал рефлекс, который даже Павлов бы одобрил: звучал гонг — тело просыпалось, независимо от того, хотел этого мой мозг или нет.
— Подъём, мешки с костями! — раздался знакомый бас Брата Торвальда в коридоре. — Пора вытряхнуть сонную вялость из ваших дряблых мышц! Надо подкачаться, пока вы окончательно не превратились в заплывших медуз!
Я усмехнулся и сел на кровати, с удовольствием отмечая, как изменилось моё тело за прошедшие месяцы. То, что раньше было обычным телосложением, теперь превратилось в рельефную структуру из мышц. Не такую впечатляющую, как у местных монахов, многие из которых тренировались десятилетиями, но весьма достойную. Мой прогресс вызывал у Торвальда смешанные чувства: с одной стороны, он был доволен, что его методы работают, а с другой — расстроен, что поводов для издевательств становилось всё меньше.
— Ты опять лыбишься своему отражению в оконном стекле? — с соседней койки на меня смотрел Эрик, единственное существо в этой обители фанатиков силы, которое умудрялось выглядеть так, будто его мог унести первый порыв ветра. — Анатолий не одобряет нарциссизм, знаешь ли. Самолюбование — признак слабого духа.
— То-то ты этой слабостью не страдаешь, — хмыкнул я, натягивая тренировочные штаны и майку. — Как всегда собираешься пропустить утреннюю тренировку?
— Чернокнижники не занимаются столь примитивным самоистязанием, — менторским тоном заявил Эрик, закладывая руки за голову. — Духовное всегда выше физического. Так учит моя вера.
— Твоя вера очень удобно стыкуется с твоей природной ленью, — фыркнул я, завязывая шнурки на тренировочных сандалиях.
Он был прав. Как ни странно, эти фанатики физического совершенства проявляли удивительную толерантность к иным верованиям. Когда Эрик объяснил, что принципы его веры запрещают ему физические тренировки — они с уважением приняли это. Хотя, возможно, роль сыграл и тот факт, что именно Эрик в своё время помог спасти Брата Рудгарда, вовремя доставив его в храм для лечения от пламени бездны.
Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, и на пороге вырос Брат Торвальд — гора мышц с лысой головой и квадратной челюстью, которая, казалось, могла раскусить орех, просто посмотрев на него.
— Послушник Саша! — прогремел он, окидывая меня взглядом, способным просверлить стену. — Я смотрю, ты сегодня решил двигаться со скоростью смертельно раненной улитки? Может, тебе колыбельную спеть или подушку помягче принести?
— Брат Торвальд, — я уверенно встретил его взгляд с ироничной полуухмылкой. — Если бы я знал, что вы умеете петь, я бы каждый день опаздывал.
На секунду в глазах монаха мелькнула искра гнева, но потом его губы дрогнули в попытке сдержать улыбку.
— Смотрю, у нас тут появился острослов, — проворчал он. — Посмотрим, насколько остроумным ты будешь после того, как я заставлю тебя сделать двести выпадов с утяжелителями на каждой ноге.
— Не могу дождаться, — парировал я. — Мои ноги как раз соскучились по вашим творческим методам пытки.
Торвальд фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение — он ценил, когда ученики отвечали на его подколки, а не просто пугливо кивали.
— Ладно, умник, — он скрестил на груди руки размером с окорока. — Раз ты такой разговорчивый с утра, то наверняка не растерял форму после вчерашней тренировки. Или ты просто языком силен работать?
— Брат Торвальд, — я поднялся, демонстрируя готовность к тренировке. — Я просто размышлял, как использовать ту технику дыхания, которую вы показали вчера. Хотел применить её сегодня и удивить даже вас своим прогрессом.
Монах прищурился, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю искренне. Решив, что это второе, он слегка смягчился.
— Будем надеяться, что твои мышцы работают так же хорошо, как и твой язык, — буркнул он. — Иначе сегодня тебя ждёт такая тренировка, что ты будешь молить о пощаде на всех известных языках.
— Подход за подходом, ряд за рядом, надо подкачаться! — процитировал я их мантру с легкой иронией, которая, к счастью, ускользнула от внимания наставника.
