2) Максимальное количество приручённой нежити увеличено с 2 до 4. Теперь у вас своя маленькая армия. Почти…
БОНУС!
В качестве награды за выполнение сразу двух миссий вы получаете дополнительный эффект «Призрачная Незримость»: Вы можете скрыть призванного духа от глаз окружающих, за исключением самого заклинателя.]
Я моргнул. Потом моргнул ещё раз.
— Что… правда? — пробормотал я. — То есть… я теперь могу делать своих духов невидимыми?
Я вмиг активировал призыв. Передо мной тут же появился Елисей. Он слегка смущённо и вежливо поклонился.
— Здравствуйте, господин маг.
— Привет-привет. И заканчивай называть меня господином.
— А как мне тогда вас называть?
Пф-ф-ф… Задал, конечно, задачку. Саня — слишком фамильярно. Да и своё имя настоящее не очень хочется светить всем подряд. Свой ник «Беспредельщик» я вообще использовать не буду. Как же мне тогда назваться?..
— Зови меня… — театральная пауза. — Исекайнутый! По духу нашей ситуации подходит идеально.
— Я вас понял, господин Исекайнутый, — сосредоточенно кивнул подросток, после чего растерянно посмотрел по сторонам. — А зачем вы меня призвали? Нужно кого-то победить? Если так, то пока что лучше воспользоваться помощью сира Григора. В бою от меня пока что мало толку…
Я тяжко вздохнул и покачал головой. Над этим мы ещё поработаем.
— Нет-нет, расслабься. Сегодня мы не воюем. Сегодня мы — тестируем.
Я активировал свежеполученную способность, и в следующую секунду Елисей начал… исчезать. Точнее, становиться прозрачным. Его контуры расплылись, фигура потускнела, и через пару секунд он был едва заметен — почти тень на фоне комнаты. Почти неразличим, если не знать, куда смотреть. Впрочем, вскоре я снова смог его нормально видеть.
— Ого… — вздохнул я. — А ведь реально работает!
Я даже не успел толком порадоваться, как дверь ванной внезапно распахнулась.
— Даже спрашивать не буду, что у тебя там «работает». Причём когда ты в одиночестве, — флегматично произнесла Аврелия, выходя в комнату. — Ты не видел полотенце побольше? Это какое-то… укороченное.
Она была завёрнута в единственный кусок ткани, который с трудом выполнял свою функцию. Если бы это полотенце было охраной, оно бы давно лишилось лицензии.
Я инстинктивно застыл. И, к моему удивлению, Елисей тоже. Мой призрак стоял как вкопанный и — краснел. Серьёзно. У него щёки вспыхнули призрачным румянцем. Это был официально самый неловкий паранормальный момент в моей жизни.
— Что ты… — прищурилась Аврелия. — Почему у тебя такое странное выражение лица?
— Я… эм… тестировал новую способность, — выдавил я, понимая, что Аврелия Елисея совсем не видит. — Всё хорошо работает. Даже слишком…
Аврелия смерила меня подозрительным взглядом, фыркнула и, не сказав ни слова, развернулась и удалилась обратно в ванную, захлопнув за собой дверь.
Я повернулся к Елисею.
— Ты как?
— Я… Я не смотрел… Честно… — пробормотал он, глядя куда угодно, только не в мою сторону. — Я просто… Ну, это… случайно! Я не хотел! Я… я… я призрак! Просто призрак!
Бедный пацан так нервничал, что аж дрожал как осиновый лист. И это мой будущий грозный лич… кровожадный повелитель мёртвых… символ ужаса и страха…
— Спокойно, — сказал я, едва сдерживая ухмылку. — А то мне только призрака с посттравматическим синдромом не хватало. Задание ты выполнил, товарищ дух, так что давай-ка обратно в кубышку. Или где вы там сейчас обитаете…
Я щёлкнул пальцами — просто для антуража, чтобы выглядело стильно, — и Елисей тут же растворился в воздухе с выражением облегчения на бледном лице.
Я же откинулся на изголовье кровати и широко, по-хозяйски улыбнулся.
Собственный невидимый призрак… О да-а-а-а! Вот теперь можно будет развернуться по-настоящему!
Следующим утром.
Утро в таверне выдалось на удивление спокойным, что мальца подозрительно, если учесть вчерашние события. За соседними столами вольготно сидело несколько местных работяг, потягивающих похлёбку и обсуждающих, кто и сколько заплатит за новую крышу амбара. В дальнем углу тихо беседовали четверо путников. Судя по всему, проезжие.
Люди говорили вполголоса, жевали, пили, зевали… Будто вчера никто и не разоблачал старосту-некроманта, не встречался с магами барона Измайлова и вообще — жизнь в этой деревне никогда будто не выходила за рамки: «посеяли — пожали».
И вот это, признаться, вызывало у меня настоящее уважение. Нервы у здешних прям железные. Хотя… Почему-то мне кажется, что если кто-нибудь неосторожно спилит пару яблонь на общем участке, тогда-то и начнётся настоящее сражение с вилами, криками и проклятиями до седьмого колена.
Деревенские люди такие: стоит разговору коснуться хозяйства — и вся лёгкость моментально испаряется. Тут уже не до шуток, не до смеха. Только серьёзность, словно речь идёт о священных законах мироздания.
