Он протянул руку, но женщина в ответ показала изгвазданные ладони.
– Простите, руки не подам, вся заляпанная. – Измазанные руки не помешали ей отвесить мальчишке шлепок пониже спины. – А ты марш доделывать уроки. Гостей он моих пугать вздумал!
Змеи Гая зашипели уже на нее, но тихо, как-то неуверенно, и мальчишка под строгим взглядом тети покинул комнату. Хлопнул за собой дверью.
– Он только недавно изменился. Пока еще плохо себя контролирует, – с виноватым видом объяснила Лаверн.
– Прекрасно его понимаю, – хмыкнул в ответ Винтер.
– Ах да, вы тоже! Слышала в новостях. Дракон, так удивительно! – Она посмотрела на него другим взглядом, будто примерялась, не попросить ли позировать для ее скульптур. Затем опомнилась. – Поздравлять, так понимаю, не стоит?
Винтер качнул головой, и Лаверн вернулась к делу.
– Простите, я заработалась и забыла о времени. Шана, я ведь обещала показать вам зал? Он готов, с освещением мы закончили.
– Если честно, я боюсь, что слишком много солнца. Это может повредить картинам…
– Не переживайте, такого не случится. Идемте, я всё покажу.
Как выяснилось, стеклянная крыша закрывалась по нажатию кнопки специальными жалюзи, сквозь которые не проходил солнечный свет. А темноту разгоняли светильники вдоль стен. Мягкое, приглушенное освещение не создавало лишних бликов, но единственный холст, висящий на стене для примера, отлично просматривался с разных сторон.
– Вот здесь расположим полотна, а тут диванчики, если кто-то устанет или захочет подольше посмотреть на картину. И насчет скульптур, вы все еще хотите их арендовать?
– Да. Думаю, это придаст мистическую нотку выставке, они у вас как живые.
– Что ж, я буду только рада. Знаете, Шана, я немного вам завидую. Ваша мать – человек, но готова прийти в Изнанку, чтобы поделиться искусством. Это так… неожиданно, – она немного грустно улыбнулась, каким-то привычным жестом потянулась к голове, будто собиралась поправить волосы, но вовремя вспомнила о змеях и опомнилась. – Что ж, если мы договорились… – Лаверн снова нажала кнопку, ожидая, пока жалюзи разъедутся.
Где-то посредине шелест механизма прервался скрежетом, жалюзи заклинило, а затем раздался отчетливый треск. Винтер вскинул голову. Вдоль окна над ними пошла трещина, ровно в том месте, где стояла Шана.
Он сам не понял, как оказался рядом. Закрыл ее собой, прижал к себе, и дождь осколков ударил по спине, плечам, впился в шею. А спустя мгновение тонкая человеческая кожа обросла жесткой чешуёй, и дракон распахнул крылья.
***
– И что мне с вами делать, мистер Крипс? Я понимаю желание защитить слабую хрупкую девушку, но о своем звере вы подумали?
– Понятия не имею, к кому ты обращаешься. Мистера Крипса тут нет, – смалодушничал Винтер и ойкнул, когда Шана, не прекращая ворчать, пинцетом вытащила из его спины крупный осколок. Залила ранку перекисью: заживало на драконе быстро, но не мгновенно.
Честно сказать, и ругать Винтера не хотелось: он действительно подставился из-за нее, иначе бы фея серьезно пострадала. Но именно это и сбивало с толку: он не засомневался, закрывая ее собой. А если в другой раз ссадинами на спине не обойдется?
Признаться, она струхнула, когда на месте Винтера появился дракон. Легко было представить, во что может превратиться зал, если зверь потеряет контроль, и в какую сумму выльется ремонт. О том, что дракон может ею перекусить, Шана в тот момент как-то не подумала. Наверное, их совместный полет что-то повернул в ее голове, и она перестала бояться. Правда, в этот раз Винтер полностью контролировал дракона и вернулся в человеческий облик, едва убедился, что опасность миновала.
– Ты что, ухмыляешься?
Винтер согнал ухмылку с лица, принимая серьезный и почти мученический вид.
– Нет, что ты! Просто меня впервые за долгое время ругают за отсутствие здравого смысла. Новый опыт.
– Может быть, Винтер Крипс и был воплощением здравого смысла, но одно чешуйчатое чудовище точно всё изменило. Так, готово, этот последний. – Шана закончила с осколками, подула на ранки, хоть это и не оказывало никакого лечебного эффекта. Жидкий пластырь, которым она залила израненную спину, должен был сам благополучно раствориться к вечеру. – Точно не хочешь показаться врачу? – уже без шуток уточнила она.
– Это царапины, заживет быстро. Зато в любой больнице не упустят шанса разобрать дракона по чешуйкам, – отозвался Винтер и потянулся за рубашкой.
Не по размеру, со свободным воротом и широченными рукавами, а брюки, наоборот, слишком узкие в бедрах. Одежду ему одолжила Лаверн взамен испорченной – что-то из театрального реквизита: ее натурщики иногда позировали ей в мастерской. Впрочем, даже такую рубашку Винтер надевал с осторожностью. Все-таки больше храбрился, чем не чувствовал боли.
– Простите! Мне очень-очень жаль, что так вышло, – вмешалась в разговор Лаверн.
