— А что? — протянул Шабельский. — Не лишено основания. Благодарствую от души. Эту версию стоит прощупать. Ну а что новенького в настроениях экипажа?
— Боюсь, что на этот вопрос ответить не так-то просто. Мне кажется, события приобретают нежелательный оборот. Не далее как сегодня утром мой агент донес, что два дня назад электрик Панин и комендор Королев беседовали о возможности приобретения оружия.
— Сведения поступили только сегодня? — быстро спросил ротмистр, сделав пометку на листке бумаги.
— Раньше у него не было возможности встретиться со мной с глазу на глаз. К тому же, как он уверяет, ему хотелось разузнать дополнительно кое-какие подробности…
— Любопытно, любопытно… И что еще?
— Еще агент сообщает, что в последние дни матросы стали часто собираться группами, о чем-то шепчутся. Впрочем, это и без агента заметно… А вот сегодня здесь, не берегу, как прослышал агент, должно состояться подпольное собрание.
Шабельский бросил взгляд на циферблат висевших на стене часов, снова сделал пометку на бумажке.
— К сожалению, — продолжал Миштовт, — я узнал об этом совсем незадолго до нашей встречи. Однако же агент обещал дать назавтра дополнительные сведения. Если будет что-то важное, то сообщу вам немедленно. Кстати, завтра мы выходим на стрельбы и после учений возвращаемся всей бригадой на ревельский рейд.
— Значит, в Ревеле и встретимся… А теперь мне пора. Последний вопрос: за ужин будем расплачиваться по обычаям Руси или же по-немецки?
— Боже мой, какая мелочь! — махнул рукой Миштовт. — Оставьте все на меня, о чем говорить…
— Обезоружен любезностью. Очень благодарен-с! Честь имею.
Прощаясь с собеседником, Стась лучезарно улыбался и крепко жал руку. На лице Миштовта тоже сверкала улыбка. Однако, когда ротмистр вышел, улыбка мгновенно исчезла. Офицер взял со стола счет, взглянул на сумму и недовольно поморщился.
Лейтенант Затурский понимал: полученный от командира корабля фитиль вполне заслужен. Да что говорить, стреляли сегодня из рук вон плохо — сплошные перелеты и недолеты, прямых поражений цели считай что и не было. С самого начала летней кампании носовая башня еще ни разу не действовала так плохо. Правда, результаты стрельбы кормовой башни сегодня были не лучше, но это мало утешало.
И что только случилось с людьми? За прошедшие месяцы Затурский сумел добиться того, что орудийная прислуга действовала слаженно, четко, безошибочно. Он гордился тем, что его матросы подхватывают команды с полуслова и исполняют их быстрее и точнее, чем комендоры других башен. А сегодняшнюю стрельбу и вспоминать не хочется. Орудийная прислуга нервничала, люди непривычно суетились, упускали драгоценные секунды, путали показания приборов.
Было совершенно очевидно, что матросы чем-то до крайности взбудоражены. Но чем? Попытка заговорить об этом кончилась безрезультатно. Отвечали невразумительно, отводили глаза в сторону.
Неужели прав мичман Тирбах? Не далее как вчера вечером он доверительно рассказал, что начальство вроде бы дозналось, будто на корабле чуть ли не мятеж затевается, составило списки и уже принимает какие-то меры.
Раздумья лейтенанта прервал осторожный стук, дверь каюты приоткрылась, и вестовой, не входя, сообщил:
— Так что, вашскородь, господин старший офицер вас к себе приглашает.
Миштовт встретил его, как всегда, вежливым полупоклоном, предложил сесть и без всяких околичностей спросил, не наблюдал ли он в последнее время что-либо необычное в поведении нижних чинов. Когда Затурский рассказал о своих наблюдениях, старший офицер, словно в знак согласия, наклонил голову, показав на мгновенье безукоризненный пробор.
— Что же… — сказал медленно Миштовт. — Ваши наблюдения совпадают с тем, что рассказывали мне и другие офицеры. Команда явно нервничает, приказы выполняются неохотно и небрежно. За спиною офицеров матросы о чем-то шепчутся. Сегодня по боевой тревоге люди двигались к своим постам не бегом, а шагом. О результатах стрельб и говорить не хочется. Словом, все свидетельствует о том, что на корабле затевается что-то опасное. Есть все основания полагать, что группа безответственных элементов мутит команду, подбивая ее на бунт. Пока выяснение обстоятельств еще не закончено. Однако с согласия командира корабля я вынужден был принять кое-какие превентивные меры и взять под наблюдение ряд подозрительных лиц. Обращаю ваше внимание на то, что среди ваших подчиненных надо особенно внимательно присмотреться к Ярускину и Королеву. Кроме того, прошу вас ознакомиться с составленной мной инструкцией, как надлежит действовать офицеру в случае открытого неповиновения команды или иных нежелательных действий…
