От этого «моя» стало совсем плохо. В отчаянном порыве потянулась вверх, потому что видеть, как больно Дэю, не могла. Пальцы скользили по мокрому стволу, под кожу впивались занозы, и вдобавок я сорвала ноготь.
Боль отрезвила. И это было страшно.
Вода отступала, обнажая песок. Небо очистилось, гроза стихла, и лишь отзвуки грома напоминали, что только что над Пустыней пронеслась буря.
Пейзаж изменился. Больше не было барханов, и ветер не гонял песчинки по их склонам. Там, где возвышались красноватые дюны, в небо грязными обломками зубов вгрызались корявые, подточенные со всех сторон каменные гряды. Когда-то проклятье заставило их скрыться, а теперь Благословение Богов-родителей вновь позволило увидеть солнце. Оно старательно согревало мокрые камни, но скрыть разруху даже и не пыталось.
Единственное, что заставляло цепенеть от восторга, — дерево, усыпанное огромными белыми цветами. Оно роняло лепестки, усеивая землю невесомым покрывалом, но люди, которые только жались к его стволу, торопились прочь. Их больше занимало корявое бревно, стоймя застрявшее в мокром песке.
Осторожно, чтобы как можно меньше потревожить повисшего на обломке человека, его опустили на землю.
— Нельзя вынимать, — командир схватился за голову. — Разве что ветку срезать…
— А смысл? — поинтересовался стоящий за его спиной Фан. — Рана смертельна.
Он старался говорить тихо, но застывшая рядом с умирающим девушка вскинула на него взгляд и забилась в рыданиях. Руку мужа при этом не выпустила, несмотря на то, что пальцы стали скользкими от крови.
— Не надо, — Дэй старался не кашлять, чтобы не пугать Ари еще больше. Но кровавая пена на губах привела её в ужас. — Не плачь. Я все равно недостоин быть мужем принцессы… Рад, что оказался… полезен.
— Молчи! Молчи! — шептала девушка, прижимая его пальцы к губам. — Тебе нельзя говорить.
— Теперь… можно, — и стараясь не задохнуться от кашля, кивнул товарищам: — Снимите.
Но едва они собрались выполнить просьбу, как сильный порыв ветра качнул гигантское дерево. Успевший налиться соком плод сорвался с ветки и упал у самых ног Ари. Хрупкую кожуру прорезали трещины и сквозь них потек золотистый свет.
Густой и прозрачный, как цветочный мед, он собирался лужицей на земле, туманом спускался в ложбинки, оставленные в песке водой, нежным ароматом поднимался в воздух, пока не окутал умирающего сияющим коконом.
Кровь остановилась, перестала пузыриться на губах, отступила боль. Дэй смог говорить ясно, не задыхаясь от каждого произнесенного звука.
— Не плачь. И спасибо… за доверие.
— Дурак, — Ари даже не пыталась сдержать слезы. — Какой же ты дурак. Не смей умирать, слышишь? Я запрещаю! Твоя принцесса приказывает тебе жить!
— Он будет жить… — Золотой туман сгустился в фигуру женщины. Из-за постоянного движения лицо было не разглядеть, но осанка казалась поистине королевской. — Он будет жить еще какое-то время, чтобы вы успели проститься. А сейчас принцессу ждут дела поважнее. Подними!
Ари потянулась к светящемуся плоду.
— Ты прошла испытание, напоила пески Пустыни своей кровью, разбудила Проклятое королевство. Но это только начало. Чтобы выжить, стране нужен правитель.
Ари словно не слышала, она крутила в руках плод, но смотрела на Дэя. А тот улыбался, глядя на девушку.
— О чем ты думаешь? — в голосе женщины послышалось раздражение. — В конце концов, это невежливо — не слушать, когда с тобой разговаривают!
Ари вздрогнула. А призрачная собеседница продолжала:
— Именно тебе быть королевой нового государства. Ты дашь ему имя, ты поднимешь из руин. Но одной человеческой жизни для этого мало. А посему… разломи плод.
Девушка послушалась. Кожура разошлась с легким треском, как лист плотной бумаги. Сочная мякоть мгновенно испарилась, оставив в руках крохотное зернышко.
— Оно дарует тебе бессмертие и неуязвимость. Если проглотишь его прямо сейчас…
Ари недослушала. Гибким, кошачьим движением она потянулась к мужу и просунула дар богов между бледных губ. Дэй проглотил прежде, чем понял, что она сделала, а потом охнул:
— Зачем?
— Затем, что мне не нужна вечная жизнь. Если ты будешь рядом, хватит и обычной!
Дэй закрыл глаза. Рана на груди засветилась, словно в неё плеснули расплавленным золотом.
Крик боли поднялся к небесам, и Ари в ужасе кинулась к мужу — его выгнуло дугой, сдернуло с ветки и швырнуло на землю. Но рана уже затягивалась, оставив после себя страшный шрам. Он светился дольше всего, а потом словно впитался в кожу.
— Надо же… — Дэй несколько раз глубоко вдохнул, как будто проверяя, ощупал грудь. — Совсем не больно.
— Живой! — взвыла Ари, обнимая его так, что руки свело судорогой.
— Испытание пройдено! — голос походил одновременно на шорох листвы, вой ветра в горах, журчание ручья. — Прощение даровано!
Женщина стояла теперь возле дерева. Напротив неё возник мужчина. Взявшись за руки, они смотрели на то, как ветки сгибаются к самой земле, врастают в неё, переплетаются, образуя зеленый шатер.
Женщина позвала Ари взмахом руки:
— Подойди же, королева!
