Ему пришлось сменить симку и оборвать все контакты, чтобы поддержать легенду о внезапном и трагическом конце героя войны и просто хорошего парня Глеба. Особенно он скучал по младшему брату, а посеревшие от потери, но всё ещё бодрые родители, случайно увиденные на даче за занавесками, у подъезда или в машине, причиняли острую фантомную боль. Они с Лизой теперь жили в его прежней квартире, но никто из старых знакомых больше не мог найти его там, как ни старался — колдовство наводило для ищущего разнообразные миражи, водя человека кругами и мороча ложными целями.
Утешением служила мысль, что Сашка выжил. Глеб часто приезжал посмотреть, как тот выходит из холостяцкой квартиры, проходя в каких-то сантиметрах от неузнанного старшего брата. Иногда по утрам Сашку сопровождала яркая кудрявая девушка — наколдованная Лизой тень. Лиза никогда не делилась подробностями их кратких свиданий и лишь однажды скупо сказала, что проникает в квартиру, кладёт руку Сашке на лоб и тот уже сам домысливает остальное, вплоть до утреннего кофе и совместного завтрака.
Жениться он больше не собирался, довольствуясь ожиданием очередного такого ночного визита, но даже на невооружённый взгляд было заметно, что после этих мнимых свиданий Сашка оживал, заполучал румянец и здоровый блеск в глазах, на неделю или две вырываясь из вялотекущего, но беспощадного увядания без своей ведьмы.
Позволить раздавить ненавистного Сергея, как вонючего клопа, Ольга Павловна наотрез отказалась, сославшись на высокое качество поставляемого им человеческого материала и на заключённые когда-то договорённости, но семью бывшей няни толстяк оставил в покое, зазря помыкавшись подле сломленного трагедией Сашки и не вылезающей из Алексеевской Ритки.
И всё-таки Глеб был счастлив.
Лизин живот красиво округлился, обещая им девочку не позднее июля, и Глеб всем своим существом стремился защитить этих двоих от любых неприятностей. И плевать, что ведьмам такая защита не очень-то и нужна.
Глеб заметил летящий на них самокат в последнюю секунду и рефлекторно сгрёб Лизу в охапку, отводя от неминуемого столкновения. Лиза закрыла живот своими руками поверх его и звонко вскрикнула — одновременно от испуга и облегчения. Пацан на самокате ещё раз резко вильнул и обернулся, зло проорав:
— Маша! Куда смотрела, дура?
Глеб машинально перевёл взгляд на Лизу, но та никак не отреагировала на имя и ласково улыбнулась, тесно прижавшись к спасителю и подставив губы для благодарного поцелуя.
Пацан же яростно погрозил неведомой Маше — ею оказалась тощая пигалица на велосипеде, прыгнувшая с бордюра и застрявшая колесом в арке крепления новомодной урны.
А Глеб целовал жену и думал, думал, думал, чем же он отличается от своего брата и где же сейчас настоящая Маша.
Или это всё глупости?
