Мы падаем. Прямо в мокрую землю. Под нами — жижа, подмёрзшие листья и мерзкий запах сырости.
— Твою мать, — выдыхает он, лежа на спине. — Лена…
— Я случайно! — сразу оправдываюсь, при этом всё ещё лежа сверху, уткнувшись ему в грудь.
Мы оба грязные, в бурой жиже.
— Выглядишь как лесная ведьма, — комментирует он.
— А ты — как её жертва, — парирую я, пытаясь подняться.
Он смотрит на меня и вдруг смеется. Громко. Заразительно. И я, чёрт побери, тоже начинаю смеяться.
Мы стоим, мокрые, грязные, замерзшие, среди ночного леса и ржём, как сумасшедшие.
Я всё-таки дожала его.
После пяти минут препирательств, двух “я в порядке” и одного “не ной, это просто царапина”, Демьян сдался и согласился поехать в больницу. Конечно, весь путь до приёмного покоя он ворчал и бурчал, но я делала вид, что не слышу.
Теперь мы выходим из больницы. Он — с аккуратной повязкой на руке и тремя свеженькими швами. Я — немного отмытая, но всё равно с пятнами грязи на куртке и штанах.
Возле его машины мы останавливаемся. Вечер холодный, воздух звенит. Улица полупустая, город словно выдохся за день. В ушах тишина. Ни он, ни я не спешим нарушать её.
— Уже поздно, — говорю я первой, прижимая сумку к боку. — Я вызову такси до дома. За машиной смысла ехать до работы всё равно нет.
Он смотрит на меня. Секунду. Две. И я уже знаю, что он сейчас скажет.
— Я тебя подвезу.
— Нет, — качаю головой. — Ты должен ехать домой. У тебя рука зашита, тебе нужно отдыхать.
Он будто хочет возразить, но в итоге просто кивает. В этом молчании столько всего. Слишком много. Я не выдерживаю.
— Спасибо за сегодня. За всё. И… извини за падение. Это был не самый грациозный момент в моей жизни.
— Я переживу, — хрипло усмехается он.
Мы стоим напротив друг друга, в желтом свете фонаря, и вдруг мне становится неловко. Слишком тепло внутри. Слишком уютно, несмотря на то, что день был отвратительным. Хочется ещё хоть немного постоять рядом. Но нельзя. Лучше уйти сейчас.
— Пока, Демьян, — говорю я и отступаю на шаг.
— Пока, Лена.
Такси довозит меня до дома. Я щелкаю выключателем, иду в кухню, холодильник — абсолютно пуст, а я до безумия голодна.
Взгляд падает на часы.
— Отлично. Супермаркет ещё открыт.
Снимию с себя грязную одежду, одеваюсь, хватаю сумку и выхожу.
Супермаркет расположен прямо возле дома, яркий свет, унылое радио фоном, парочка людей. Я стою у полки с макаронами и внезапно понимаю, что мне хочется чего-то безумно вкусного и особенного, но я ничего не умею готовить.
Беру упаковку спагетти, соус с базиликом, кусочек сыра. С этим я ведь должна справиться, верно? Пасту с сыром может даже ребенок приготовить. Потом — овощи, куриное филе, багет. Ну и, конечно, бутылку вина. Приятное завершение дня одинокой женщины.
С пакетами, которые врезаются в пальцы, возвращаюсь домой.
На кухне тепло. Ставлю воду, нарезаю овощи, жарю курицу. Всё происходит на автопилоте, но в этой рутине есть что-то такое… успокаивающее. Я ужинаю на диване, под пледиком, с бокалом вина. Невкусно, но уютно. Курица подгорела и соли слишком много. Зато паста получилась отличной.
Ноги отказываются двигаться, глаза слипаются. Единственное, чего мне хочется — спать.
И я почти засыпаю. Почти.
Потому что через тонкие стены доносится истошный крик:
— ДАААААА!!! ПЕНАЛЬТИ, СУКА!!
Я подскакиваю, сонно верчу головой по сторонам, так как в первое мгновение показалось, что кто-то проник прямо в мою квартиру, а во вторую — что мне просто приснилось это все.
Но нет, через стену я отчетливо слышу звуки футбольного матча.
— Ну как так можно жить?! — шепчу я в потолок, чувствуя, как нервный тик поражает мои глаза.
— Да куда ты бежишь?! — раздаётся ещё громче.
Я хватаю подушку и сдавленно кричу в неё.
Потом ещё раз.
И ещё.
— Убить или переехать. Вот два варианта, — бормочу себе под нос, кутаясь в одеяло. — Третьего не дано.
Футбольный комментатор что-то истошно вопит. Потом сосед. Судя по звукам, кто-то забил гол. Потом резко наступает тишина. Судя по всему, матч закончился, или, может, сгорел телевизор. Очень надеюсь, что второе.
И всё это время я лежу с открытыми глазами, уставшая до невозможности, но не способная заснуть.
***
Я почти доезжаю до работы, когда телефон в сумке начинает вибрировать. Вытаскиваю его, бросаю взгляд на экран — мама. Сердце тут же делает сальто.
Она редко звонит. Не потому что не хочет, а потому что я сама всё время ее избегаю. Потому что все еще не призналась, что Олег мне изменил и теперь моя жизнь изменилась до неузнаваемости.
Машина останавливается у обочины, я выхожу из такси, глубоко вдыхаю и принимаю вызов.
— Привет, мам.
— Лена, здравствуй, — голос у неё спокойный, но просто так она бы не звонила рано утром. — Ты не знаешь, что происходит в нашей квартире?
Я замираю.
— В какой… квартире?
— Ну не в той же, где мы с отцом живем сейчас. В городской. Той, что нам от бабушки досталась. Соседка сказала, что вчера там были люди — выносили мебель, заносили что-то новое. А до этого, говорят, клининг приезжал.
Я зажмуриваюсь.