Но так он не жил среди нас, и не есть тот, кто может указывать нам на наши ошибки. А по сему я снимаю обязанность отдать приданное, с отца Газны. Он может поступать как посчитает нужным, он в праве отвечать перед мною, и всеми вами, за себя и свою неразумную дочь. Но перед тем, кто пришёл к нам как ищущий приют, он не обязан нести ответ. – Недолгая тишина после этих слов была нарушена теми, кто был согласен со старейшиной. Но были и те, кто не собирался соглашаться с такими доводами. Спорить со старейшиной было слишком опасно, все знали о божественном помазании его семьи. Сверхъестественная сила всегда хранила его и его семью. Но Вонраху и Годшину на это было как-то наплевать. Годшин возвысил свой голос, перекрывая возгласы соплеменников:
– А коли так считает наш великий и святой, пусть поставит своё положение на кон. Путь докажет, что я не могу требовать того, что было потребовано. – Он с вызовом смотрел не на старейшину. Он сверлил взглядом его сыновей, готовых броситься в бой.
– Все вы знаете, что когда-то давно боги сошли с небес и помазали моего пращура на то, чтобы он встал на защиту каждого из вас. И коли так пожелает любой из вас, я обращусь к ним и потребую доказательства моего права. – Старейшина наводил ужас на всех, кто слышал эти слова. Все помнили чем закончилась последняя демонстрация его могущества, двадцать лет назад.
Тогда страшные звери выскочили из леса, и рвали на глазах всех, могучего Забара. Он посмел усомниться в том, что род старейшины должен простирать свою руку над судьбами остальных. Долго снились кошмары после того случая даже самым сильным мужчинам, и никто больше не хотел повторения истории. Но по всей видимости был и тот, кто именно этого и жаждал больше самого старейшины. Старейшина читал его желание по усмешке в его глазах.
Вонрах стоял молча. Он ждал. Старейшина размотал кровоточащий палец, он воздел свои руки к небу и громогласно обратился к небесам:
– О, великие и грозные боги. Вы помазали мой род на защиту этих людей, но есть и те, кто сомневается в вашем решении. Так явите свою силу, и поставьте всё на свои места, сотрите все сомнения. Пусть моя кровь станет символом моей искренней веры в вас. – Он медленно приблизил окровавленную руку к груди.
Вонрах оказался возле старейшины как по волшебству. Он схватил его за рубаху на груди, и со всего маха ударил мужчину кулаком в лицо. Рубашка не смогла удержать рвущееся к падению тело коренастого мужчины. Старейшина распластался на земле, часть его рубахи осталась в руке Вонраха.
– Ну вот теперь, можешь мазать себя, сколько угодно. – Он почти хохотал, издевательски спокойно стоя между растерявшимися сыновьями некогда великого прорицателя. – Каждый дурак может заявлять о божественном помазании, коли имеет камень с алтаря демона мщения. – Люди смотрели на Вонраха широко распахнутыми глазами, не понимая в чём собственно дело. – Я поясню о причине его власти, – он развернул и предоставил камень всеобщему обозрению, – этот камень есть с алтаря, и я надеюсь, уважаемый старейшина ответит нам с какого именно алтаря. – Он посмотрел на теряющего всю свою власть и божественность происхождение его власти, старейшину и всех членов его семьи. Старейшина выглядел так, словно вся его жизнь вытекает из его души, и тела. Его жена, упала на землю закрывая лицо руками, она-то понимала, чем может закончиться этот разговор. Женщины больше восприимчивы к такого рода опасностям. А Вонрах продолжил, так и не дождавшись ответа:
– А камешек то не простой, так ведь Дохнум. Твой пращур отколол его от одного из алтарей, а именно от алтаря демона мщения. – Его слова пробуждали живейший интерес у попавших в плен любопытства людей. – Демон приходит сразу же после кровавой жертвы, вот почему рука нашего уважаемого старейшины в крови.
Он готовился вызвать демона, и наслать его мощь на любого из вас, но в данном случае на меня. – Вонрах подошёл к окаменевшему Дохному, и приложил приметный камень к его пораненному пальцу. Из камня вырвалось пламя.
Пламя служило своего рода дверью, из которой непременно вышел демон. Его змеиные зрачки оценивающе «прошлись» по людям, готовых разбежаться в ужасе. Он не сводя взгляда с трясущихся от страха людей обратился к старейшине:
– Ты снова призвал меня, и готов оплатить мои услуги. Кого я должен уничтожить в этот раз, чтобы потешить твоё самолюбие? Если хочешь, я сожру всех детей, живущих в этом месте. – Старейшина молчал. Он уже не владел ситуацией. Зато люди пришли в ещё больший ужас, чем пребывали раньше.
Страшное и сильное чудовище стояло перед ними и угрожало им своей готовностью творить зло. Сильное тело чудовища, покрытое чёрной, как ночь кожей было расслабленным, но его сила от этого не казалась меньше.
