– А-а, ты про это. – Вонрах не переставал «корчит дурачь-ка». Он обвёл всех присутствующих улыбчивым взглядом, те молчали и не вмешивались, лишь по той одной причине, что Салмана озвучивала их собственные вопросы.
– Так, давайте поедим, а там и разбираться будем, если желание останется. – Вонрах не сдавался, хотя уже понимал, что шуточками уже не отделаешься.
– Не знаю как кому, а мне кусок почему-то в горло не лезет. Ты там, что вытворял, ты почему в свару полез один, ты обо мне подумал???!!!!! – Салмана посмотрела на остальных и добавила в сердцах: – А о них, о них ты думал, наверное так же, как и обо мне? – Теперь воцарилась выжидающая тишина. Вонрах тяжело вздохнул, словно врач, собирающийся рассказать больному, о его неизлечимой болезни.
– Так, тама, ничего такого и не было. В моей прошлой жизни бывало и поинтереснее.
– Ах, это ещё и интересно!!! – Возмущению Салманы не было предела.
– Да! Нам интересно, ну или вернее мне, интересно.
– Я ровным счётом ничем не рисковал, наоборот, размялся немного. Демоны получили своё, а я теперь знаю как они приходят. Все вы знаете, кто я такой, мне подвластны некоторые силы стихий, я могу открывать и закрывать порталы. Ведущие в разные миры. Сила моя немного отличается от простой, человеческой.
– Значит и я так смогу, когда ни будь? – В голосе Годшина промелькнула тень надежды.
– Нет. Демона может победить либо равный ему, либо тот, кто превосходит его. Обычный человек не сможет причинить демону даже маломальский вред. – Вадна и Нохва облегчённо выдохнули.
– О каком боге говорил тот, демон? – Нохва задала самый умный, и мудрый вопрос.
– Мой господин, Белый странник, я вам рассказывал о нём. Он был простым человек, в начале своего пути. Но потом он немножко изменился, и сам стал богом. Но он отрицает свою божественность, и признаёт лишь одного единственного БОГА, и сына его, и дух святый.
Кого из них имел тот мерзкий демон, я не берусь судить. Скорее всего Белого странника, ведь именно он запихнул Базулдаша в самый отдалённый уголок АДА. Теперь только он знает его местонахождение, и только он сможет его оттуда вернуть. По-иному ну о-очень тяжко. Ну вот вроде бы и всё. – Вонрах закончил говорить, и приступил к своей еде, он так проголодался, что не мог долго ждать. Все остальные молча сидели какое-то время, потом принялись тоже есть, ведь надо было, что-то делать. Всё остальное время прошло как-то «скомкано».
Каждый в доме что-то делал, но всё дело стояло на месте. Только один Вонрах упивался ничего неделанием. Он просто лежал на печи, не желая выходить на улицу, словно он боялся почувствовать на себе пытливые взгляды, перепуганных до смерти людей.
Люди и вправду стремились понять умом, произошедшее. Они ходили тут и там, они щупали землю, некоторые даже пробовали её на вкус. Однако тайна им так и открылась. Она словно вода утекала сквозь пальцы, оставляя вопросов ещё больше чем ответов.
Так и настал непроглядно тёмный вечер. Никто не вышел погулять, никто не запевал песен. Было ощущение траура, словно люди, нехотя поминали сгинувших демонов. А люди просто не понимали всего произошедшего, они старались, но у них это не получалось. Люди тонули в вопросах, и отчаянно пытались ухватиться за любую «соломинку истины».
Только один человек мог помочь им в их безнадёжном деле. Только он мог всё поставить на свои места, но он словно мираж на горизонте, как будто есть, и в тоже время его нет. Как быть, куда кинуться, люди начинали терять равновесие чувств, некоторые искали выход в агрессии, другие предпочли напиться, третьи расшибали лоб об пол, сотрясая воздух бесполезными молитвами.
И только в одном месте царила относительная тишина и спокойствие. Только в этом доме, люди понимали, от чего закипают их мозги. А виновник всего этого, лежал на печи и беззаботно дремал. Ему словно и дела не было до всех людских переживаний, он словно и позабыл о всех, о них. Он лежал на печи, и ему от этого было настолько хорошо, что он и думать не думал возвращаться в мир. Тяжёлые крылья темнейшей ночи накрыли деревню.
Ночь стремилась скрыть её от пристальных взглядов притаившегося зла. Она как мать берегла людские жизни, пряча их под собственным телом. Зло прошло стороной, оно не смогло рассмотреть в этой кромешной темноте, незащищённых людских душ.
А люди забылись тревожным сном, они боялись, как им и было в прочем положено. Они боялись испытать на себе гнев и силу того, кто всего несколько часов назад спасал их от неизбежной гибели. Сила одного всегда пугала остальных, не способных к ней. Люди боялись, и уже не знали, чего они боялись больше. Они были простыми людьми, какими им быть, если не такими.
