- Знаешь, я бы хотел проводить тебя в аэропорт, - после короткого “привет” сразу выдал мужчина, не давай Рей возможности задать вопрос.
- Да? - кажется, девушка удивилась. Долго молчала, видимо, взвешивая “за” и “против”. В одной простой фразе звучало и желание примирения, и его согласие на эту поездку, и даже немного больше, но вот понял ли Бен проблему, Рей не могла сообразить. Он, как обычно, выбивал её из равновесия.
- Да. Я не хочу, чтобы ты уезжала вот так. Не только сейчас. Никогда. Ни в этот раз, ни в следующий.
Он слышал, как Рей молчала. Да, молчание порой тоже можно было расслышать отчетливей слов.
- Бен. А ведь меня никто ни разу и не провожал в командировку. - в усталости её голоса прозвучала настороженная улыбка. - Я буду рада, если ты будешь первым.
“Встречу я тебя с ещё большей радостью, Рей, если ты ничего там не натворишь и будет ради чего встречаться дальше” - вздохнув с облегчением, подумал Бен. Они договорились о времени и вежливо распрощались. Мужчина посмотрел на телефон. Нет, легкости он не чувствовал. И опасения остались все там же. Но ему стоило, все же, хоть попытаться.
* Атония - полная потеря тонуса, из-за которой мышцы расслабляются до такой степени, что тело не может поддерживать само себя.
** Ламотриджин - противоэпилептическое лекарственное средство, применяемое при лечении эпилепсии и биполярных расстройств. Бен очень тонко выбирает в качестве примера именно это лекарство, будто у Рей эпилепсия, а у него - биполярочка:)
***
Люди за сутки не менялись.
Эта мысль не покидала Рей вот уже несколько часов, заставляя нервничать после звонка Бена. Что произошло, что заставило его резко передумать? Она не ожидала, что он выйдет на связь так быстро. Бен Соло был человеком вдумчивым и неторопливым, он не принимал необдуманных решений, а поразмыслить ему было над чем. Так отчего вдруг такая любезность?
Заходя в лифт, Рей подумала, что предложение Бена было лестным, правда, но не в обстоятельствах их ссоры. Жаль, что отказать ему не было возможности. Он бы просто взорвался. Хотя, ещё ведь и посадку не объявили. У него были пара часов вскипеть и снова все испортить. Отправить её в поездку не с чувством, что её проводил любимый - ещё какой любимый - мужчина, а с ощущением пустоты, которое поглотило Рей со вчерашнего вечера. Бен играл в плохую игру с ней. Пустоту лучше бы наполнить чем-то хорошим. Если он бросит туда камень, эхо будет звенеть в ушах долго. Настолько, что она может и не забыть такой бросок.
Рей посмотрела на свое отражение в лифте и подумала - как же жаль, что Бен выдернул из неё все те действительно счастливые моменты. Кому-то могло показаться странным, что за три недели девушка скопила их много, но когда твой последний год был тоскливым и серым, неудивительно, что в хорошие дни запоминаешь всё до последней улыбки. В копилке Рей не было ни единого воспоминания, связанного с их безумным сексом, она собирала улыбки Бена и его согревающие её слова. Все моменты, в которых она была “его славной девочкой” так тешили её, словно ребенка, собирающего на пляже стеклянные камешки, выдохнутые океаном. Её не часто так звали. Точнее, никогда. Вот “шлюхой” - это да, это было привычно, а чтобы “славной”… Первую неделю Рей все время хотелось повернуться и посмотреть себе за спину, и потом только она понимала - а, да ведь это Бен о ней, это она “славная” и “его”.
Увы, быть “его” было головокружительно больно порой. Вот уже второй раз Бен сжигал её, словно палящее солнце. Хренов инквизитор, видимо, начитавшийся “Молота Ведьм” и видевший грех во всяком “нет”. А жаль, до чего же жаль. Потому что ей понравилось быть “славной”. Не хотелось снова сгорбливаться от тяжести унижающих слов.
Девушка вышла на улицу, накинув капюшон. Зная пунктуальность Бена, специально вышла на десять минут раньше, просто потому что не хотела пересекаться с ним в квартире. Конечно, она не опасалась Бена, просто… не была готова распахнуть дверь перед ним ни в каком смысле. Но оказалось, мужчина уже ждал её. Не успела Рей спуститься по лестнице, как Бен вышел из машины.
Как всегда, с улыбкой и спокойствием. Как всегда, без шапки, даже в такой лютый мороз. Как всегда, потрясающе красивый. Настолько, что дыхание перехватывало. Как в тот самый первый вечер на Гавайях, когда она и стала для него шлюхой, потому что увидела и даже сквозь злость, гнев и разочарование на себя и на Ункара ощутила, как впервые за последние пару лет в ней реально пробудилось желание, а не вялая потребность отдать себя, как это было с Финном.
До момента, когда она увидела Бена Соло, Рей была уверена, что изранена внутри чужой грубостью и потребительским отношением настолько сильно, что больше никогда никого и не захочет, зная исход, но мужчина, потягивающий олд фешн, пробудил её, сам того не подозревая. Он просто пил, а она аж споткнулась и едва не завыла - до чего хорош.