- А я устала от Нью-Йорка, масок и лицемерия. Одиночество выжало меня как лимон, и мне нужно начать сначала, Бен. Где-то далеко. Где-то, где сюжеты рассыпаны под ногами, над головой или в воде.
В тот момент, когда бледное, почти зимнее солнце ломало пальцы о её хрупкий силует, Бен внезапно понял, что их испытания только начинаются. Доктора, который с пятном на репутации все так же мечтал спасать, и писательницы, которая от переживаний выгорела и потеряла вдохновение.
Бен вынырнул из своих душных воспоминаний, когда ровно по расписанию, как и каждый год, в 22-15 начались танцы. Первый круг он танцевал с кронпринцессой Викторией, но на второй Рей уже была в его руках.
- Твоя речь…
- С ней что-то не так? - улыбнулся Бен. Он знал, что Рей не привыкла видеть его полным эмоций. Положительных эмоций. Целовать её со всей силой любви он научился, а говорить - все так же нет. Слова путались, царапались, падали, разбивались, потому Бен выражал свою любовь как угодно.
- Лучше даже, чем клятва, - хмыкнула девушка. На деле, на свадьбе Бен сказал лишь “люблю”. Рей в тот день тоже не смогла выдать больше. Но только у него перехватывало дыхание от её красоты и волнения, а вот девочка не могла собрать слова в кучу из-за того, что вдохновение не возвращалось. Даже накануне свадьбы она рыдала, положив голову на ноутбук, потому что не могла сплести привычное кружево.
Вдохновение возвращалось к ней мучительно долго. Пока Бен решал свои формальности, Рей мешала креман с касисом, била посуду, спотыкалась на каждом шагу и выла, прячась под одеялом. Беспомощно обнимая ее, мужчина испытывал физическую боль. А что, если это он сделал ее такой несчастной? Что, если он разбил Рей настолько, что она выгорела? Вдруг все, что с ней происходит, - лишь его вина, и ишемия, пожирающая не только её мозг, но и душу, - лишь кривое отражение его самого?
Он не умел быть красноречивым, потому помогал лишь тем, что удерживал Рей на тонкой грани между реальностью и пагубностью, в которую не позволял ей скатываться. Заполняя её тоску и пустоту своей любовью, заботой и банальностями вроде прогулок по заснеженному парку, Бен с каждым днем отвоевывал свою Рей у депрессии.
С трудом. С огромными усилиями. Без единой таблетки. Просто утешал. Просто вытирал слезы. Просто собирал разбитую посуду. Просто целуя. Просто женившись.
Она дала ему веру в него самого, протянув руку и коснувшись его души дрожащим пальцем. Он - надев на этот самый палец, которым его воскресили, кольцо.
В день их свадьбы - тихой, скромной, скрытной, где кроме Кардо, членов семьи и дюжины свечей никого и не было, Бен и Рей были несколько сбиты с толку, ведь вместо того, чтобы сойтись, находясь каждый на вершине мира, и разделить его друг с другом, они оба, по сути, были ни с чем.
Потому что лицензия в кармане и первое место в списке бестселлеров ничего не стоили для доктора, которому не везде можно оперировать, и девушки, которая не могла выдавить из себя вот уже который месяц ни строчки.
Но они справились. Справились там, где никто бы не справился. Потому что держались за руки. В этом была их сила. Когда спотыкался один, второй помогал найти баланс. Именно так, поддерживая, придерживая, а, порой, и ловя друг друга, они и взошли на свой Эверест и теперь кружили в вальсе на его вершине.
Успешные. Счастливые. Имеющие все.
И под “всем” они оба подразумевали свою семью, а не Нобелевские медали, реконструированную клинику, которую Бен так и не продал, и к которой год назад вернулся на финальной стадии исследований, и даже не успехи Рей. Только самих себя и то, что их любовь им обоим дала. Чем наградила.
- Я бы хотел сказать всему миру, Рей, что да, дед сделал из меня врача, но человеком-то сотворила меня ты. Только ты…
- Пускай это останется нашим маленьким секретом, да? - рассмеялась Рей.
***
- Мне было восемь лет, когда я узнала, что такое деменция, - неожиданно сказала Рей. Она сидела на кровати, закутавшись в отельный халат, и смотрела на силует Бена, который выделялся на фоне ночного Стокгольма. Города, из-за одного поцелуя в котором она едва не потеряла всё. Не потеряла его..
Поежилась. Она не представляла свою жизнь без Бена.
Подумала, что обещала ему, что однажды они будут здесь вместе, в этом городе, приедут, чтобы он получил свою заветную награду. Смешно, она никогда на деле не думала, что будет стоять рядом с ним не просто как жена, а как такой же лауреат. Будто вера в Бена поглощала её настолько, что на саму себя не хватало души. Но это не страшно, ведь в неё верил он.
Таков был их потрясающий баланс, который они оба держали вот уже пятый год.
- Кто же тебе сказал о таком? - удивился Бен. Поставил свой бокал на столик и присел рядом. О детстве Рей почти никогда не говорила. Будто пыталась сама забыть приют.
Погладил по волосам, еще сложенным в прическу. Каждый раз, когда девушка возвращалась в прошлое, она становилась прозрачней, трогательней, беззащитней. Защитить её от плохих воспоминаний, пожалуй, было тем немногим, на что Бен не был способен.