Его пафосный совет её огорчил. Потому что в лечении, к которому, Рей была уверена, этот мужчина приложил руку, её сначала погрузили в искусственный покой, а потом уже будут учить жить по новым правилам. Так почему же в плане любви к себе Бен развернулся на сто восемьдесят градусов и предлагал ей начать с себя? Может, здесь тот же принцип. Чтобы полюбить себя, нужно, чтобы её тоже кто-то полюбил? Принял по-настоящему? Кто-то, кто знал правду, и кто-то достаточно умный, чтобы справиться с ней.
Зазвенел телефон, отвлекая от грустных мыслей. Ункар.
Рей невесело улыбнулась. Ну, кое с чем она ошиблась. Был-таки в этом мире один человек, который удерживал её так крепко, что вся душа была в синяках. Вот от него бы она с радостью сбежала, но слишком много он знал о ней, слишком много. И имя ей приносило пока так много денег, что Ункар не отпустит. Она, наверное, и когда умрет, будет как призраки из «Рождественской песни» Диккенса носить на себе цепь своего рабства, расплачиваясь за грехи тщеславия и лжи.
Бен долго смотрел в окно, раскурив сигарету прямо в кабинете и нарушив свое же правило. Видел, что Рей не спешит уезжать. Чего она ждала? Что он одумается? Неужели девчонка не понимала, что ему не хочется быть с ней? Не потому, что он не видел всю её - как раз, наоборот, все, что Бен узнавал и замечал, лишь укрепляло её образ в его голове. Где-то там она была, в подкорке мозга, которая отвечала за мечты и сны. Но глядя на неё, Бен, испытывал злость за собственную слабость.
Он мог дать ей таблетки, и только-то. Он не вылечит её, и быть с ней – это каждый день помнить о том, что есть вещи, ему неподвластные. Поэтому лучше отпустить, не успев привязать и привязаться. Может, оно и к лучшему, что Рей сменит клинику.
* Скандал вокруг Теранос - это история просто ещё на миллион глав. Если не в курсе, лучше вбейте в Гугле, слишком долго рассказывать, но забавная штука.
** все лекарства делятся на оригинальные препараты и дженерики. Оригинальные – которые были впервые зарегистрированы на основе полной документации в отношении их качества, безопасности и эффективности, защищенные патентом на срок до 20 лет. Дженерик – незапатентованная копия оригинального препарата (обычно ниже по цене и чаще, увы, ниже по качеству, потому что могут отличаться от оригинального препарата по составу вспомогательных веществ)
*** отрывок из Библии, где описана битва Давида против Голиафа (1 книга Царств, глава 17)
**** обычный бы анализ крови это не показал, ну да ладно, правда?
***
- Мистер Соло, вы видели утреннюю прессу? – ассистентка Бена разве что на месте не подпрыгнула, когда мужчина вошел в приемную. Сегодня операций не было, потому ему предстоял нудный день административной работы.
- В последнее время как-то не тянет читать газеты.
- А вы почитайте, почитайте. - девушка протянула Бену утренний выпуск New-York Times. – Третья страница. Там о Вас написано.
- Я и не сомневался. Сделай мне, пожалуйста, кофе.
Бен вошел в кабинет, отбросил газеты и сел за стол. Читать он не спешил. Весь последний месяц о нем постоянно писали. Каждый проклятый день. И не только New-York Times. На него вылили столько грязи за эти недели, что мужчина впервые порадовался, что его дед отошел к предкам, иначе бы он точно сгорел со стыда за такого внука.
Бен Соло же от стыда гореть не спешил. А вот от злости – пожалуйста, потому что знал, что камни посыпались в него не просто так. Одна заметка о том, что у ведущего нейрохирурга страны смертность за последний год такая, что Джек Потрошитель бы обрыдался от зависти, самостоятельно в цунами не превратилась бы.
Автор той гребанной статьи даже не подумал написать о том, что смертность растет потому, что Бен – чуть ли не единственный врач в Штатах, который соглашался оперировать, пускай и с целью эксперимента, безнадёжные случаи. Эти данные были никому не нужны, естественно, с них сенсации не выйдет, а сухие цифры, без объяснений – это да, это впечатляло.
Мужчина прекрасно знал, откуда дует ветер, поднимающий волны, которые топили его репутацию к чертям. Рей не подала на него в суд, но агент её, похоже, нашел способ обойтись без адвокатского вмешательства, и теперь Бену оставалось лишь скрипеть зубами – под ударом была уже не только клиника, но и его доброе имя.
Хотя, он, конечно, не только сидел и смотрел, как в него швыряют камни. Естественно, Бен пользовался своими связями, связями своей семьи, чтобы потушить скандал, многие газеты оказались втянуты в судебные разбирательства, кто-то печатал опровержения, но это все только сильнее вытаскивало силы, которые были нужны доктору каждый день для новых операций, которых, увы, становилось значительно меньше.
Естественно, теперь не все хотели доверить свой мозг такому неумелому хирургу, методы которого вызывали сомнения, и это уязвляло профессиональную гордость Бена Соло, который никому не отказывал в операциях. Никогда. Зато пациенты теперь отказывались от него.