Когда скандал был в зачатке, Бен принял его с неким смирением – все же, он был очень виноват перед девчонкой, потому не стал защищаться. Просто примерял на себя её роль и понимал, что, какими бы мотивами не руководствовался её агент, – ладно, он, правда, заслужил на некую публичную порку, хотя бы за то, что ничего не видел, кроме себя самого, однако с каждой статьей Бен терял свое библейское терпение и щеки больше не подставлял. Но даже его аргументы в различных интервью не могли полностью поколебать чашу весов в его сторону, ведь все знали – дыма без огня не бывает, особенно, когда цифры настоящие. Команда по коммуникации его клиники аж шаталась от усталости из-за сверхурочной работы, Хакс рвал и метал, все выкладывались по полной, но этого, черт побери, все равно было недостаточно.
Уж лучше бы издательство подало на него в суд - когда враг очевиден, воевать проще, а когда рубишь голову гидре, а на месте вырастает ещё три, - ощущаешь себя не мегакрутым Геркулесом, а чертовым, проклятым богами, Сизифом.
- Я вообще не понимаю, почему должен вестись на этот фарс и защищаться? – в один особо мрачный вечер спросил он Кардо. Махал клюшкой для гольфа вяло. Хотел напиться, но публичный скандал – не лучший момент для того, чтобы навеселе попасть в объективы камер, которые теперь были повсюду на него нацелены.
- Потому что ты поставил не на ту лошадку, друг мой. Рассказывай, ты что, не поделил ту писательницу с каким-то газетным магнатом? – в отличие от него, Кардо пить было можно, чем он и занимался, разлегшись на диване и попивая виски из запасов Бена. – Я же видел, как ты трясешься над ней. Ты, конечно, хороший врач, но энцефалопатия тебя никогда не интересовала, пока некая мисс Кеноби не появилась. Что такое, Бен? Каменное сердце застучало?
- Не с магнатом. С агентом. – Бен отложил клюшку. Спорить не стал. Подумал, какая ирония. Рей считала себя вытесанной из камня, но её сердце было таким живым и порывистым, а он всегда считал себя вполне обычным, нормальным человеком, но сердце имел мраморное. Которое потихоньку крошилось. То, что от Рей дистанцировался, ничего не меняло, он все так же думал о ней каждый день и каждую проклятую ночь. Даже от безнадеги потрахался с одной из своих бывших, но когда та, немало удивленная его пылом, выдохнула что-то типа «вау», Бен едва не задохнулся от тоски. Ему “вау” не было, а вся его страсть мысленно все равно была с другой. С невольным источником всех этих проблем. С Рей не было так чопорно и скучно, и ему она была нужна – девчонка, которая была способна поджечь мир и его самого. Но он ничего не сделал, чтобы удержать её, а теперь, в пылу скандала, это было глупо. Будто он сдавался. – Там такой ублюдок, ты не поверишь. Я просто один раз с ним вежливо поговорил и не отпустил Рей на интервью, потому что у неё был приступ головной боли, и она бы просто упала.
- Понятно. А что ж она с таким ублюдком якшается? Всегда думал, что агенты работают на писателей.
- Там все сложно, - коротко ответил Бен, который подозревал, какие мотивы связали Рей и Ункара Платта. – Девчонку жалко. Она очень милая, если честно. Открытая. Да что я говорю, ты сам видел. Не из тех зазвездившихся идиоток. Такая славная, я никак не могу выбросить её из головы. - Наконец, он озвучил это и признание обрело какую-то пугающую силу.
Кардо не стал больше ничего спрашивать. Он знал своего тщеславного друга давно, чтобы понять причину, по которой Бен не стал завоевывать сердце девушки, которая на каждом приеме с придыханием говорила «да-да, вот доктор Соло мне говорил». Её ишемия была, наверное, тем ещё ударом по тщеславию Бена. И он отказался от Рей не по причине страха перед диагнозом, а потому что ненавидел собственные слабости и, надо же такому сложиться, что вся его беспомощность была в голове у девушки, которая растопила душу Бена Соло. Кардо про себя подумал, что как-то так оно и должно было все случиться.
Такая ирония. Но Кардо, как невролог, видел всякое. Скупо сказал только, что если Бена это порадует, то новый врач Рей – очень хорош. Бен качнул головой, мол, спасибо, принято.
Ассистентка принесла Бену кофе, никак не прокомментировав ни его курение, которое уже стало постоянным, ни небрежно отброшенную в сторону газету. Бен, все так же погруженный в свои мысли, достал телефон. Удивленно моргнул. Там было множество сообщений от его коллег. Несколько от журналистов. Пара от пациентов.
Все они выражали ему слова поддержки, восторга, благодарности. Писали то, чего ему не хватало в этот месяц.
Бен усмехнулся, а потом потянулся к газете. Если и была причина такого единодушия, то только на этих страницах. Что же там, любопытно?
Он нашел третью страницу. Сначала не сообразил. Там на весь разворот был просто рассказ под названием «Анатомия Призвания»