Что ж, это было не странно. Бен ведь знал то же, что и Ункар, который унижал её как хотел. За неё некому постоять. Ей можно было угрожать, потому что никто сюда не придет. И в одну минуту Рей даже захотелось спустить свору. Пускай бы возился с ними, а не угрожал ей, раз он так невъебенно крут.
- Что же ты так, Бен, я девочка благодарная, а потому очень великодушная. - она насмешливо сверкнула глазами. – Ты был так хорош пару недель назад, здесь, что этого достаточно в качестве залога молчания. Можно, конечно, раскрутить тебя ещё на один секс и даже выпросить оргазм – сегодня ты бы все сделал, чтобы я не подала в суд, но… пожалуй, этот секс ради секса становится скучным.
Она закинула ногу на ногу. Видела, что Бена аж передернуло от этих слов. Ему не нравилось, когда она превращала их порывистый секс в оплату. Знала, что ему нравилось быть с ней в такие моменты. Гореть и сгорать на пару. Но ведь он первым пошел против неё «с мечом, и копьем, и щитом***» своего мужского превосходства, хренов Голиаф, забыв о том, что Давид одним метким ударом камня всегда побеждал. Вот уже две тысячи лет. С каждым новым прочтением Библии Давид оказывался в выигрыше.
Её камнями были слова. Она умела ранить.
- В общем, считай, что я тебя прощаю.
- Тебе не за что меня прощать.
- Бен, данные слились из твоей клиники. – очень спокойно и тихо заметила Рей. Хотелось даже залепить пощечину этому самоуверенному мужчине. Как он мог не видеть очевидного? - Смотри, с моей стороны знали лишь я и Ункар, причем тот знал весьма поверхностно – мы не встречались до момента скандала, и я не успела ему ничего рассказать. А даже если бы Ункар знал – он умеет хранить секреты, здесь не придерешься. Он знает, на чем можно делать скандал, а на чем – нет. Я не больна смертельной болезнью, потому это никак не поднимает тираж. Нет, Ункар точно не слил. А вот в клинике, Бен, в клинике всех не проконтролируешь. Хорошо ты – честный человек. Хорошо – доктор Кардо, допустим, тоже. Но за каждого ли ты готов поручиться? Сколько у тебя медсестёр, которые имеют доступ к папкам? Ты что, каждому в душу можешь залезть и понять, нужны ли ему деньги или нет?
Она косо усмехнулась. Чужие секреты никогда не будут защищены, пока люди уязвимы в своих проблемах или жадности. Это Рей знала точно.
Бен хотел возразить, что доступ не имел никто, но замер. Ночной ассистент на рецепшен, которому он сам разрешил доступ к файлу Рей в ту ночь, когда забирал её из клуба. Наверное, он так изменился в лице, что девушка невесело фыркнула. Его лицо сказало всё за него.
Бен подошел и сел поближе. От неё одуряющее пахло смесью темной вишни, горького шоколада и дыма. Запах был таким же порочным и темным, как сама Рей. Пробуждающим худшие стороны души мужчины, который и так качался между злостью и неожиданным чувством вины. А теперь этот аромат так соблазнительно забирался под кожу.
- Рей, мне жаль. – все же сказал Бен, протянув руку. Это был примирительный жест, который, однако, вряд ли бы исправил весь тот вред, который причинил Рей скандал. Мужчина ощущал себя огорошенным, потому что она пришла за помощью в его клинику и из-за него же попала в неприятную историю, – мало кто захочет, чтобы весь мир обсуждал, будет у тебя деменция или нет? Рей доверилась именно ему. И именно он из-за своей занятости и нехватки времени, выходит, все спровоцировал. Было довольно гадко на душе.
Он за своим упрямством и тщеславием, порой, правда не снисходил к обычным людям. А обычные люди чаще всего приносили огромные проблемы.
- Что такое? Первый раз предают тебя, да, Бен Соло? Плевать мне, что тебе жаль. Это сделал плохой человек, а плохих людей нужно наказывать – вот мое условие. Я хочу, чтобы ты в шею гнал таких «специалистов». Конечно, этим ничего не исправишь, но мне так будет приятней.
«Плохих девочек тоже, знаешь ли» - невпопад подумал Бен, все ещё немного одурманенный запахом вишни и шоколада. Она была слишком близко. Была весела, уравновешена, хороша собой. Бен смотрел на неё и понимал, что врет себе и врет больше, чем в те две недели, когда свои мысли о Рей оправдывал просто тем, что «она же моя пациентка», потому что о других пациентах он не думал в том ключе, в каком об этой девчонке. Злился на себя за то, что так медленно соображал, на неё – за то, что торговалась с помощью секса. Бен ощутил, что злость так опасно остра, что едва не лишает рассудка. Захотелось взять её прямо здесь, прижав к двери, у которой она стояла, и заняться с ней сексом до той грани, когда она неконтролируемо выкрикивала бы его имя. Именно его, что бы каждый услышал, что она его, его, только его.
Бен тряхнул головой. Какая чушь, что это с ним. Почему он просто не мог контролировать свои желания.
- Хорошо, я уволю того, кто это сделал. Сегодня же. Рей, даю слово. Этот человек не будет работать.
- Хороший доктор, молодец. Спасибо. Будем считать, конфликт исчерпан?
- По рукам.