Не все даже в её мире покупалось.
Уткнувшись лбом в руль, она неожиданно расплакалась, чего не делала уже так давно. Аж позабывала, как странно, когда горячие слезы текут по щекам. Странно и гадко. Но было так больно, проклятие, так больно. Сначала в её жизнь пришла эта сучья ишемия, и она металась между страхом и злостью. Только одурманенная антидепрессантами, которые так милосердно выписал Бен, могла пытаться смириться с дурацким, несправедливым диагнозом. Так теперь ещё и это. Почему он вспомнил о ней сегодня?
То есть, почему вспомнил, как раз было логично. Естественно. Эта вежливость, это чувство благодарности. Конечно. Не стоило обманываться. Но как же больно. Почему ему не хватило гребанной настойчивости сделать это хотя бы утром? Так долго соображал достойна ли она свидания с ним, что ли?
И все же… как же хотелось пойти с ним на ужин. И пускай бы он снова опоздал хоть на четыре часа, она бы дождалась его, точно бы дождалась. Они бы выпили по бокалу Кир Рояла, посмеялись бы над всеми вокруг и она бы снова ощутила успокаивающее тепло его руки у себя на спине.
Но нет.
Нет.
Ничего этого не будет. Ничего из этого было нельзя.
Он тогда защитил её. Она отблагодарила его своей протянутой в разгар бури рукой. Круг в очередной раз замкнулся.
***
Привет вам, наши дорогие читатели.
Ситуация продолжает катиться с горы как снежный ком, при этом обнажая душу Рей нам все больше и больше. Вся эта история приобретает свое стеклянное обличие, но градус немного снизится в следующих главах, не вешайте нос. Встетимся ближе к концу недели, оставайтесь с нами:)
========== Глава 7 ==========
Hennessy “Paradis Imperial” — это поистине царский напиток, который считается одним из лучших творений коньячного дома Hennessy. Для его создания отбираются исключительные коньячные спирты с самой изысканной текстурой, возраст которых составляет от 30 до 130 лет. Коньяк появился на свет благодаря мастеру дома Хеннесси Жану Фийо, которого вдохновила легенда о редком и уникальном коньяке, созданном в 1818 году. Коньяк “Paradis Imperial” продается в элегантном хрустальном декантере, дизайн которого разработал известный итальянский мастер Стефани Балини. Элегантная прозрачная пробка, выполненная в форме раскрывающихся лепестков, напоминает императорский графин.
Пожалуйста, не залезайте на крышу, если вы пили, особенно ночью
Третье правило Дома Сидра
“Правила виноделов” Джон Ирвинг
Коньяк был самым контрастным городом во всей Франции.
Потрясающей красоты дома, бесконечные поля для гольфа, частный ипподром, многочисленные яхты, покачивающиеся в темных водах Шаранты. Дорогие машины, которые только вчера демонстрировались на престижных автомобильных выставках. Здание мэрии, размещенное в старинном уютном замке. И главное - коньячные дома. С центральной улицы на Бена Соло смотрели вывески «Хеннесси», «Мартель», «Реми Мартин» и «Курвуазье» - словом, вся большая четверка на одной стометровке. Но Бен на вывески не смотрел – он наклонил голову и воспаленными от усталости глазами вычитывал рабочую почту, заставляя себя работать перед ночным загулом. И ничто его не трогало – ни по-настоящему золотые виноградники, среди которых утонул город, ни идеальные поля для гольфа, ни даже темные переулки, которые показывали изнанку роскоши. Все эти ободранные дома, прячущиеся за шикарными фасадами, старые велосипеды с их ржавыми педалями, умирающие от старости двери и просящие краску окна могли бы заинтересовать его лет пятнадцать назад, когда бунтующий мальчик верил в великие идеи и искренне верил, что один врач, помогающий беднякам, может изменить мир.
Но мальчик вырос, не став вторым Че Геварой, получил шрам на все лицо, и единственной несправедливостью для него оставались неизлечимые заболевания, которые приходили и к бедным, и к очень богатым людям, и к никчемным, и к талантливым. Его революция шла в нем каждый день, но он все никак не мог добраться до пика проклятой, равнодушной горы болезни и воздвигнуть там победный флаг. И, хоть его сердце окаменело, а душа стала ко многому равнодушной, единственным, что осталось от его идей, кроме шрама, была та самая фраза великого доктора (Че всегда был для Бена в первую очередь доктором) о том, что поражение не означает, что победить нельзя, ведь многие пытались Эверест покорить, и таки да, он был покорен однажды*. В это Бен ещё верил. Как тот мальчишка, проведший год в лепрозориях.