- Ну, мсье Соло, мы тут не вино делаем. – усмехнулся мужчина, когда они от стареющего коньяка перешли в погреб основателя, где хранились настоящие сокровища, датированные срединой прошлого века. - Амплитуда тут целый год колеблется от семи до двадцати двух. Знаете, мой коллега из Delamain Оливье Гийато однажды сказал очень правильную поэтичную фразу: «Коньяк должен жить временами года, каждый сезон ему дарит частичку себя», потому влажность мы регулируем, а температура – это не настолько критично.
Бен кивнул и повернул голову к неожиданному источнику яркого света и шума в подвале. В одном из углов шла какая-то съемка. Положив руки в карманы, мужчина с интересом прищурился – наверное, делали какой-то новый шикарный каталог, однако, приглядевшись, он опешил. Моргнул. И ещё раз.
Опираясь спиной о неровную стену подвала, в камеру с загадочной полуулыбкой Дориана Грея исподлобья смотрел брюнет примерно одного с Беном возраста. Элегантный, красивый, самоуверенный, инфернальный. Ничего нового, смотреть на такого – все равно, что глядеть в зеркало, только шрама нет, и прическа немного другая. Но не он привлек внимания доктора, а девушка, которая сидела в полоборота на одной из старинных бочек из французского дуба, с которой даже не вытерли пыль. Для антуража, наверное.
Потому что мужчину Бен видел впервые в жизни, а девушка не покидала его мысли вот уже не первый месяц.
В одну секунду все звуки померкли для Бена Соло, и мир сузился до Рей Кеноби, шанс на встречу с которой вдруг подарила ему судьба. Он скользнул взглядом по её черному платью, которое переливалось в темноте миллиардом камней. В контраст сдержанности фасона – разрез, не скрывающий её длинных ног. Красные туфли небрежно болтались в воздухе, слегка царапая каблуком бесценную надпись «1935». Выглядело весьма эффектно. Такие выдержанные спирты и такая несдержанная девчонка. Зажги искры, и взорвутся к чертям эти бесценные погреба Хеннесси. Бен знал, что она способна призвать цунами, землетрясение, пожар. Не девушка, а десять казней египетских. Та, которая знала толк в разрушении, может, даже мимо воли. Просто вот такая она была, несущая хаос.
Но ни красивые ноги, ни темный макияж, ни даже помада на пару тонов темнее обычного привлекли внимание Бена, а рука девушки, которой она небрежно обняла за шею этого другого мужчину, когда, наклонившись, что-то зашептала тому на уху, вызвав смех. Мужчина повернул голову, и их лица оказались в миллиметре друг от друга. Так близко, слишком. И вдруг Бен подумал, что эта встреча – не шанс, а насмешка над возможностью, которую он упустил, и теперь все, что оставалось, – смотреть.
- О, это один из наследников, мсье Килиан. - заметив интерес Бена, ответил Рино, останавливаясь. – Не особо интересуется семейным бизнесом, он парфюмер, но вот решил провести здесь какую-то сьемку – у его бренда скоро юбилей. А это его писательница. Рей Кеноби. Муза мсье Килиана.
Бен нахмурился. Невзирая на то, что Рей не общалась с ним, мужчина привык думать, что девушка – его писательница, а не какого-то там Килиана, но как только прозвучало имя, мужчина вспомнил, как часто она произносила его на Гавайях. Так вот о ком Рей вспоминала. Вроде как та красная помада, которая завораживала Бена, была создана именно этим человеком, не зря же Рей фыркала «убью Килиана», когда помада в процессе секса стерлась. В процессе секса с ним. С ним, черт возьми.
Сейчас убивать Килиана она определенно не собиралась. Скорее, наоборот, даже закрыла глаза будто в ожидании поцелуя, который, однако, не случился. Бен, далекий от шоу-бизнеса, не мог понять - это был постановочный кадр или просто мимолетная близость двух дуреющих друг от друга людей, но ему совсем не понравилась картинка. Не понравилось, как мужчина коснулся пальцем её темных губ с высокомерием создателя идеального красного контура. Не понравилось, как Рей на того смотрела. Не понравился их смех, снова прозвучавший, едва камеры перестали щелкать.
А ещё Бен обратил внимание, что не только он пристально наблюдает за сьемкой. Другие гости, для которых здесь проводилась экскурсия, тоже с любопытством косились в сторону, и покуда среди них были лишь мужчины, доктор понимал, что их привлек отнюдь не наследник алкогольной империи, а очаровательные ноги Рей и её порочная красота, так удачно подчеркнутая темным платьем, игрой теней и, блядь, таки роскошным цветом помады.
Этот мужик точно знал своё дело, да. Сразу ощущалось, что эти помады были созданы для Рей и глядя на Рей. Цвет и энергетика совпадали. Но с той, поярче, ей было определенно лучше.
- Я могу Вас представить. - предложил Рино, и Бен только кивнул, не слушая. Он смотрел на счастливую, дерзкую девушку, обнимающую другого, и ощущал нечто темное, злое и безумное, пробуждающееся внутри него. Что-то, чего он никогда не испытывал, но сейчас почти задыхался, крепко сжимая дорогой хрусталь с элитным коньяком, который отчего-то захотелось выпить залпом. Чтобы унять неожиданно застучавший пульс, да, застучавший так громко, что странно, что никто не услышал.