Этот парень являлся гибридом и выполнял критически важную роль: вешать защитные барьеры на второго танка и всех, кто попадал под удар, и при этом сам наносил урон. Его цифры впечатляли, хотя на мгновение я забеспокоился, не отлынивает ли он от своих прямых обязанностей.
Быстрый взгляд на экран поглощения урона всё прояснил. В списке значились всего трое: Юлиан, который держал щиты на основном танке и поддержке, Харальд, прикрывавший второго танка и всех остальных, и Карина, чей Щит-кокон от дальних атак стал каплей в море по сравнению с остальными. Впечатляет. Вклад Харальда оказался ненамного ниже, чем у Юлиана, и при этом он умудрился занять четвёртое место по урону. Парень явно на своём месте. Надо взять его на заметку для будущих вылазок, в моей основной группе как раз не хватает толкового защитника.
Остальные цифры были предсказуемы. Другие бойцы шли вперемешку с танками, а Владис даже умудрился обогнать парочку из них. Карина тоже наскребла свой один процент между заклинаниями лечения.
— Ладно, — подытожил я, когда покончили с цифрами, — теперь вернёмся к главному. Я заметил, что у многих из вас урон падал до нуля, как только начинался обстрел шипами, и не восстанавливался, даже когда…
— Постойте, — недоверчиво прервал меня Юлиан. — Вы хотите сказать, что следили за аналитикой прямо во время боя?
Я нахмурился.
— Да, так и есть, — моё заявление вызвало хор потрясённых возгласов. Я растерянно огляделся. — А разве командиры рейдов так не делают?
— Никогда о таком не слышала, — произнесла Ванесса. — Большинство используют её для подведения итогов и распределения добычи, не более.
— Но как вы умудряетесь отслеживать всё это и при этом наносить вдвое больше урона, чем кто-либо другой? — с благоговением спросила Карина.
— Потому что он гений! — с гордостью ответила Лили.
Я улыбнулся ей и снова посерьёзнел, глядя на отряд.
— Опыт. Долгая практика, метод проб и ошибок.
— Долгая практика? — хмыкнул Юлиан. — Вы впервые ведёте рейд, и это всего лишь третий, в котором участвуете. К тому же в прошлых вы не имели доступа к аналитике.
— Зато я много тренировался в рейдах у себя дома до того, как попал сюда, — ответил я. — И провёл их немало.
Лили понимающе улыбнулась, она-то знала и про Землю, и про мою любовь к старым добрым ММО из прошлой жизни. Разговоры об этом стали одной из её любимых тем. — Кроме того, аналитика в реальном времени позволяет мне, например, точно знать, когда кто-то начинает ловить урон, чтобы я мог предупредить лекарей. Или когда общий урон падает, потому что бойцы растерялись, и их нужно вернуть в строй.
Мои слова заставили многих задуматься.
— Не думала, что это настолько мощный инструмент, — проговорила Ванесса, задумчиво поглаживая бледный подбородок длинным ногтем. — Все командиры из вашего дома так делают?
— Лучшие да, — фыркнул я. — Хотя даже самые посредственные используют моды, которые выдают оповещения… — я осёкся. Говорить о том, чего в этом мире нет и быть не могло, не просто бессмысленно, но и опасно. Хотя… можно просто поставить кого-то вне боя, чтобы он следил за цифрами и выкрикивал команды. Это могло бы сработать, если найти подходящего человека. Ирен на эту роль подошла бы идеально, надо обсудить с ней такой вариант по возвращении. С другой стороны, через пару месяцев у нас родится ребёнок, так что с приключениями она, скорее всего, пока завязала.
Я потратил ещё час на детальный разбор боя, объясняя роль каждого.
— Может показаться, что ваша задача — просто бить, — говорил я стрелкам и клинкам, — но именно вы задаёте темп боя. Чем быстрее падает враг, тем меньше маны тратят целители, тем меньше у нас шансов наделать ошибок, и тем меньше опасных атак мы переживаем. Быстрое убийство — это грань между жизнью и смертью вашей и ваших товарищей.
Убедившись, что народ меня услышал, повёл отряд через двор к величественной мраморной арке, служившей входом в руины.
Мы подошли ближе, и мир вокруг изменился. Рёв далёких водопадов, что низвергались со склонов долины, создавал постоянную завесу из водяной пыли. Звуки глохли, словно мы погружались под воду. Туман лёг настолько плотно, что скрадывал расстояние, и казалось, что за аркой не просто руины, а бездна. Холодная взвесь оседала на доспехах и коже, вызывая неприятный озноб.
Я остановился у самого входа и, задрав голову, провёл ладонью по камню. Холодный, скользкий от въевшегося мха, он казался древним, как сами горы. Резьба на мраморе почти стёрлась от времени и влаги, уцелели лишь огромные, глубоко высеченные буквы над аркой. Незнакомые, чужие символы. Мой камень-переводчик, обычно слабо вибрирующий в присутствии древних рун, мёртво молчал. Ни малейшего отклика. Это встревожило. Значит, мы столкнулись с чем-то настолько старым, что даже магия артефакта пасовала.
Вгляделся в переплетение узоров, и на мгновение мне показалось, что вижу не буквы, а образы: сияющие деревья, звёзды, потоки света. Игра воображения или остаточная магия?
