— Я всегда отдавала своё сердце детям-Сумеркам, но, возможно, было бы неплохо иметь собственные саженцы, как у милой маленькой Розы, — она всхлипнула. — Чудовища оставили бы мои саженцы в покое, как дочерей Розы. Мои милые дети…
Мия погладила спутанные волосы дриады, похожие на тонкие ивовые ветви.
— Знаю, дорогая племянница. Некоторые раны никогда не заживают, а лишь притупляются со временем. Но давай не будем обременять маленькую Астерию горем, ладно?
— Ты права, — Лорея выпрямилась. — Наша задача — привести их к светлому будущему, свободному от наших бед.
Мы с Лили обменялись задумчивыми взглядами. В словах дриады таились и мудрость веков и бездна боли. Мы молча вернулись к отряду.
— Ладно! — крикнул я, переключаясь в режим командира. — Давайте-ка все устроимся, наедимся горячей едой и нальём холодного пива!
При мысли о маленькой Раде сердце забилось быстрее. Из-за подготовки к рейду я почти не видел малышку. Пухлые щёчки, крошечные ручки, тихое сопение во сне… Как же скучал по всему этому! Да и по другим детям и их матерям тоже.
Не могу дождаться!
Мэриголд ожидала нас во дворе вместе со всей прислугой. Розоволосая гнома устроила настоящую торжественную встречу. Тут были и Джохар с женой Анной, и гоблины из племени Дректара, и зверолюди из деревни. Кошки, псы, даже пара рогатых и все при полном параде.
Старшая горничная быстро взяла ситуацию под контроль. Команды из неё сыпались как из пулемёта: отвести отряд в столовую, разместить офицеров, обеспечить всех горячей водой для мытья. Двор превратился в муравейник, но организованный. Мэриголд дирижировала всем этим хаосом как опытный полководец.
Мы с Лили тем временем кинулись в объятия семьи. А семейка у меня, надо сказать, разрослась знатно. Зара держала на руках Глорию. Наша малышка-гоблинша уже вовсю ползала и тянула в рот всё подряд. Белла качала на руках близнецов Макса и Милу. Лейланна прижимала к себе Анну, а Самира баюкала новорожденную Раду. Триселла грациозно балансировала на хвосте.
Блин, да у меня тут целый детский сад! И это ещё не всё. Астерия росла в саду, а у Мароны тоже скоро должен родиться ребёнок.
Мия и Лорея присоединились к нам ненадолго, обнимая всех на прощание перед поездкой. Дриада суетилась вокруг малышей, воркуя и раздавая благословения направо и налево.
— Её сила почти иссякла, и не имеет особого эффекта, — шепнула мне Мия, прижавшись к боку. На лице богини играла грустная улыбка. — Тем не менее она делает это с добрыми намерениями, что, похоже, идёт ей на пользу.
После их ухода мы всей толпой двинулись к Астерии. Моя дочь-эльдари росла между двором и садом, мы специально выбрали такое место, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Толстый зелёный побег уже вымахал на полметра, и молодые листочки блестели на солнце словно изумруды.
Цветок не появится ещё пару лет, но Астерия уже всё чувствовала и понимала не хуже любого младенца.
Я опустился перед ней на колени, осторожно погладил нежные листья. Они казались мягкими как шёлк и чуть липкими от утренней росы.
— Мы дома, малышка. Я скучал по тебе и так рад тебя видеть! Посмотри, как быстро ты растёшь! Кажется, каждый раз, когда тебя вижу, ты становишься немного выше. Я так тобой горжусь!
Листики зашелестели в ответ, Астерия радовалась. Я научился различать её «настроение» по движению листьев. Сейчас она была счастлива.
Потом настала очередь обнять остальных детей. Глория увидела меня и с радостным визгом поползла прямиком в мою сторону. Её острые зубки уже прорезались, пришлось быть осторожным, когда целовал пухлые зелёные щёчки.
— Ты уже такая большая! — сказал ей, поднимая над собой на вытянутых руках. — Скоро начнёшь бегать и попадать в неприятности, как твоя мама в детстве.
Зара фыркнула, но в глазах заплясали смешинки.
Близнецы радостно завиляли хвостиками при моём приближении. Пушистые золотистые метёлки так и мелькали из стороны в сторону. Оба тянули ко мне ручки, издавая радостные звуки.
Помнят папу! Моё сердце сжалось от нежности. Взял на руки сразу обоих, погладил мягкие ушки. Макс тут же вцепился ручонками в мою бородуй нос, а Мила принялась изучать пуговицы на рубашке.
Анна мирно мурлыкала, когда я взял её на руки. Бархатные чёрные ушки дёргались во сне, длинный хвост обвился вокруг моего запястья. Поцеловал её в макушку максимально осторожно — не хотелось будить. Большие голубые глаза приоткрылись на секунду, потом снова закрылись.
Пухленькая Рада оказалась на редкость спокойным ребёнком. Серо-зелёная кожа была удивительно мягкой, крошечные клыки едва проглядывали из дёсен. Она свернулась у меня на руках калачиком и мирно посапывала.
